Книга Проклятье жрецов Египта, страница 176 – Таруна Поддубная

Этот закат был не красивым в привычном смысле, а тяжелым. Красное золото медленно сползало по краю неба, окрашивая песок, камни так, будто мир заранее примерял на себя цвет грядущей крови. В нем не было покоя. Не было мягкости вечера. Только очень ясное предупреждение, от которого внутри все сжималось в тугую, почти холодную пружину: ночь будет роковой. Для кого именно — пока было неизвестно. Но для всех нас она точно станет границей.

— Не люблю такие закаты, — сказал рядом Гор, и я даже не заметила, как он подошел.

— Я тоже, — согласилась я, не отводя взгляда от неба. — Слишком тревожные.

Гор встал рядом, молча, и в этой тишине не было ничего одобрительного: он тоже понимал, что нас ожидало. Внизу, во дворе, продолжали готовится мужчины. Низко урчали двигатели. Кто-то отдавал последние короткие приказы. А я стояла и смотрела, как солнце медленно уходило с неба, и думала только об одном: в эту ночь никто из нас уже не сможет остаться прежним.

— Готова? — тихо спросил Гор.

Я выдохнула и наконец посмотрела не на закат, а вперед.

— Нет, — ответила честно. — Но еду. И этого должно хватить.

Он коротко кивнул так, будто именно такого ответа и ждал.

А потом мы оба спустились вниз — туда, где нас уже ждали: небольшая армия существ, техника, оружие, ночь и все, что она решила для нас приготовить.

Мы не успели добраться до храма.

Сначала это даже не показалось настоящей опасностью. Просто в какой-то момент под колесами пошла едва уловимая дрожь, будто глубоко под песком что-то тяжело перевернулось с боку на бок и снова затихло. Потом толчок повторился. Еще один. Не сильный, скорее похожий на слабое землетрясение, от которого неприятно скручивает живот, потому что разум еще пытается убедить тебя, будто ничего страшного не происходит, а тело уже понимает: происходит.

Колонна замедлилась почти одновременно. Мотоциклы дернулись, машины одна за другой остановились, и в ту же секунду я увидела, как рядом со мной с неба почти беззвучно опустился Гор. Лицо у него было таким серьезным, что у меня внутри все сразу сжалось. Он ничего не объяснял, не тратил время на лишние слова, только шагнул ближе и положил руку мне на талию, притянув к себе с той резкой, почти инстинктивной уверенностью, с какой хватают не тогда, когда собираются утешать, а когда уже понимают: сейчас будет удар.

Толчки прекратились так резко, что на секунду стало еще страшнее. Пустыня вокруг замерла. И именно в этой короткой, жуткой тишине я почувствовала — не дрожь даже, а странную сильную вибрацию, шедшую снизу, словно под нами просыпалось что-то огромное и недовольное тем, что его потревожили. Она прошла по песку, по нашим подошвам, даже по костям.

Гор успел только резко крикнуть в сторону, предупреждая остальных, но слова его потонули в следующем мгновении, потому что земля взорвалась.

Из-под нее что-то вырвалось с такой силой, что нас накрыло волной песка, пыли и горячего воздуха. Нас швырнуло в сторону. Я даже не успела закричать. Только почувствовала, как тело Гора развернулось, прикрывая меня собой, как песок ударил в лицо и руки, как земля ушла из-под ног, а уже потом увидела, как машины и мотоциклы что-то разбрасывало по сторонам, будто это была не техника, а детские игрушки. Машину, в которой сидел Саша, вообще подкинуло в воздух, и это зрелище оказалось настолько диким, невозможным, что я на долю секунды просто перестала дышать. Тяжелый джип перевернулся, блеснул боком в красноватом свете заката и рухнул на крышу, зарывшись в песок с глухим, разрывающим сердце ударом.