Книга Проклятье жрецов Египта, страница 173 – Таруна Поддубная

— Замолчи, — устало сказал Ингвар, но уже без настоящей злости.

Мужчины один за другим поднялись. Никто не выглядел довольным. Никто не выглядел уверенным в том, что мы сейчас делаем правильно. Но решение было принято, и это оказалось важнее всего остального. Как только оно прозвучало вслух, они сразу начали собираться без суеты, без паники, без лишних слов. Именно так всегда и бывает перед чем-то по-настоящему серьезным: сначала долго спорят, потому что еще могут себе это позволить, а потом, когда приходит момент действия, резко становятся очень тихими.

Я смотрела, как они двигались, как менялись их лица, как в каждом проступало не согласие даже, а готовность идти до конца с тем, что уже выбрано, и понимала, что назад дороги действительно не осталось. Мы сейчас собирались не просто в храм. Не просто к проклятой Бастет. Мы ехали в ту точку, где все, что так долго собиралось вокруг нас — любовь, проклятие, кровь, ревность, древняя вера, чужие ошибки и наши собственные страхи, наконец начнет требовать оплаты.

И было ясно: в этот раз платить придется всем.

После того как решение было принято, и спор, наконец, перестал отнимать наше время, мужчины почти сразу разошлись — собирать то, что каждый из них считал нужным для предстоящей ночи. Никто больше не пытался возвращаться к вопросу, правильно мы собирались поступить или нет. Этот этап закончился. Теперь оставалось только готовиться — так, будто все еще можно было удержать хоть какую-то часть контроля, хотя я уже слишком хорошо понимала: сколько ни собирайся, сколько ни продумывай, сколько ни раскладывай по местам оружие, магию, яды и доводы, в решающий момент все равно обязательно вылезет что-то еще, чего никто не предусмотрел.

Я спустилась в подвал дома, туда, где стояли мои огромные транспортировочные ящики с тем, что я привезла из своего дома, и на несколько секунд просто замерла перед ними, почувстовав странную, почти болезненную смесь облегчения и тоски. В этих ящиках было много из моей прошлой, понятной жизни: порядок, привычка, профессиональная собранность, тот мир, где если ты знаешь свойства травы, реакцию яда и правильную дозу снадобья, то хотя бы часть результата можно предсказать. Здесь, внизу, среди пузырьков и аккуратно сложенных свертков, мне всегда становилось чуть легче, потому что вещи молчали. Они не врали. Не скрывали древних проклятий.

Гоша уже был там. Разумеется, раньше меня. И, разумеется, сидел с тем видом, будто именно он все это время единственный по-настоящему понимал, что без него мои сборы были обречены на провал.

— Ну наконец-то, — протянул он, качнув головой в сторону открытого ящика. — Я уж думал, ты наверху окончательно утонешь в этих сильных мужских решениях и забудешь, что у тебя вообще-то есть свои мозги, яды и прекрасный вкус к практичным вещам.

— Помолчи и помогай, — сказала я, опускаясь на корточки рядом с ящиками.

— Вот видишь, — важно заметил змей. — Сразу чувствуется, что хозяйка вернулась к нормальному состоянию. Опасному, собранному и слегка злому.

Я не стала отвечать. Только присела рядом с первым открытым ящиком и начала перебирать пузырьки, коробки и свертки с той скоростью, которая всегда приходила ко мне автоматически, едва дело касалось работы. Руки сами знали, что где лежало: где у меня нейтрализующие составы, где усиливающие, где те яды, которые работают быстро, а где те, что действуют не сразу, но почти без ошибочно. Гоша, к моему удивлению, действительно не мешал. Наоборот, подталкивал хвостом нужные кожаные пеналы, подсовывал мне коробочки и время от времени комментировал особенно ехидно, если я на секунду замирала с чем-то в руках.