Книга Верь/не верь, страница 92 – Инна Борисова

— Откройте рот, Андрей Павлович. Вам лучше сейчас не задавать вопросов. – Вымученно улыбается. Тероев слушается, хотя по нему видно, что вопросов предостаточно. – Да, знаю, это мерзость, но нужно глотать. Через пару часов я вас покормлю. – С металлическим призвуком соскребает остатки жижи со дна. – Как себя чувствуете?

Тероев звучно сглатывает, облизав губы.

— Лучше. Вчера думал, что подохну. Крови много потерял, пока доехал, думал, что все. Мне приснилось, или ты меня кровью поил? – Смотрит настороженно.

— Вам приснилось, Андрей Павлович. Отдыхайте, я приготовлю поесть.

Взвар превращается в ежедневный ритуал. Монотонная варка трав, изрезанная рука, саркастичный Палыч в комнате. Колдовство превратилось в рутину. Грише кажется, что магия не в результате, а в процессе, когда ты погружаешься в тишину комнаты, когда огромная старая печка делает обычную воду – волшебной. Он не уверен, что является частью этого процесса, лишь инициатором: колдовство живет отдельно от человека, ему нужен лишь импульс. Желание. Если развивать мысль дальше, то можно подумать, что все возможно.

Да нет, бред какой-то.

С каждым днем солнце все больше припекает, превращая снег в серую скользкую кашу, которая по ночам замерзает в лед. Гриша занят расшифровками замысловатых символов в тетрадях, Андрей Павлович к концу первой недели начинает ходить и бескомпромиссно отправляется в баню, чтоб не смердел. Деньги кончились, приходится таскать из леса заячье мясо, хорошо хоть силки его старая перечница научила делать. У бандита он денег не просит, не дурачок, хоть и знает, что у него есть.

«Человеческое сознание разделяет сон и бодрствование, жизнь и смерть, холодное и горячее. Растения не различают, в природе эти понятия сливаются в единое целое, позволяя при верном приготовлении взвара погружать человека в сон наяву, лечить хвори, играясь с материей, превращая ее из одного состояния в другое. Как металл трансформируется в земле, так и человек приобретает свою истинную ценность в земле, когда жизнь уже закончена. Помнят только самые яркие моменты жизни, восприятие обостряется, смысл существования понятен всем, кроме тебя самого. Чтобы постичь смысл чуть раньше, обратись к земле, не задавая вопросов, потому что ответ не в четком формулировании мыслей, а в самом направлении.»

— Слушай, а как защититься от приворота? – Андрей Павлович валяется на диване, зачитываясь томиком Гёте.

— Это вас мысли о смерти навели на такой странный вопрос? – Гриша отвлекается от бабкиной тетради. Большую часть совместного времяпровождения они молчали, Тероев штудировал бабкину библиотеку, а Гриша зачитывался ее откровениями вперемешку с колдовской наукой. Хотя одно часть другого…

— Нет, мысли о том, что раз можно сделать порчу, то и приворот тоже не сказки. Не хотелось бы жениться на страшилище. – Его широкий рот растягивается от слабой улыбки.

— Если у вас начнутся провалы в памяти, вы станете агрессивным, будете отрицать свои прошлые привязанности и минуты не сможете прожить без дум о страшилище, будьте уверены, что на вас что-то сделано. Лучше поговорите со своими друзьями, я помогу в случае чего, – попытался объяснить Гриша. Ага, сниматель, одна уже ласты завернула, потому что он не умеет делать выводы.