Книга Верь/не верь, страница 120 – Инна Борисова

— И какой план?

Отец вытаскивает сигареты, вручив одну сыну, вторую закуривая.

— Щас девка придет, зовут Кристина. Пойдешь с ней. Твоя задача на сегодня – выжить. Утром можешь вернуться домой, если не сдохнешь. Будем считать это проверкой на прочность.

Глеб не возражает, только ноги зажили, а уже обучение началось. Выкует из сына мужика, гандон старый. Из подъезда выглядывает белобрысая макушка, Глеб смотрит на отца, тот кивает. Ладно. Медленно выходит из машины, девка машет ему, он добивает сигарету до фильтра и идет вперед. Кристина совсем тощая, кости наружу торчат, ключицы готовы прорвать кожу. Героинщица. Взгляд острый, смотрит исподлобья, в кармане наверняка прячется заточка.

— Готов? – Девка делает несколько шагов назад в темное нутро подъезда, Глеб хочет обернуться, но не решается, отец и это за слабость может принять. Он бодро топает за героинщицей, запах удивительно противный, как будто тут с десяток котов живут. Кристина семенит впереди, движения резкие, рваные, она вертит головой, не доверяя своему слуху. Интересно, как давно она сидит? Чистенькая такая. Останавливается перед железной дверью, стучит шифром, прижимаясь ухом. Глеб догадывается, что его ждет дальше, но пока не хочет в это верить. Не настолько же папаша отмороженный, что отправил его на сутки в притон? Открывает им мелкий пацан, глазами-блюдцами на Кристину лупает, косится на Глеба с недоверием.

— Тимочка, – ее лицо сразу светлеет, актриса какая, – он сегодня с нами побудет, это мой друг, он никого не обидит.

— Он черный. – Мальчик выпячивает нижнюю губу и отходит назад. – Под твою ответственность.

Взрослого из себя корчит, какая прелесть. Кристина проскальзывает внутрь, оглядевшись напоследок, Глеб делает последний смрадный вдох и шагает в темный коридор. Свет тут только с висящей на проводах кухонной лампы, обои вздулись пузырями, а кое-где оторваны до самой штукатурки, в одинокой полосе света клубится пыль вперемешку с дымом. Кристина идет вперед, не раздеваясь, Глеб не отстает. Он раньше не бывал в таких местах. Знал, что они есть, но присутствовать не доводилось. В конце коридора дверь в гостиную, справа – еще одна дверь, там должна быть спальня. Типичная планировка для Линдграда. Кристина проходит в комнату, в которой совсем нет мебели, окна занавешаны темной тканью, брезгливо отпихивает лежащие тела и устраивается в углу, на одном из свободных матрасов. Глеб несмело присаживается рядом, пытаясь разгадать замысел отца. Просидеть тут двадцать четыре часа, чтобы что? Посмотреть на наркоманов? Так он их насмотрелся.

— Че, провинился и папаша решил тебе экскурсию устроить? Траву попробовал? – Она смотрит насмешливо, как на маленького мальчика, который случайно забрел в избушку злой ведьмы. – У богатых свои причуды, а?

— Нет. Хочет, чтоб я посмотрел на последствия своих решений. – Ему неуютно и брезгливо, но терпимо. Наркоманы вокруг лежат в тотальном отрубе, но когда проснутся… Вот тогда жара и начнется. Больше ты не сбежишь от реальности, закроешь глаза – будешь слышать. Закроешь уши – будешь ощущать запах.

Глеб задумывается, когда он в последний раз испытывал счастье. Не может вспомнить. Навязчивая забота о себе вытеснила его, сделала мир пресным, а ужас вокруг – привычной декорацией. Хитрый старый гандон, все продумал.