Книга Узник, страница 16 – Максим Мацель

— Опять ты, шляхтич, не уймешься, – оборвал его Репнин. – Разошелся – не остановить. Сказал, что слыхал, и довольно. Только не гунди опять, что это я тебя научил.

— Михайло Иванович…

— Ох, шляхтич-шляхтич. Рановато тебя еще в люди выпускать. Боюсь, ляпнешь что опять не то да не там. Только делать нечего. Генерал-прокурор поторапливает. Я тебя на той неделе просил платье себе поприличней подобрать, – напомнил Стасу советник. – Купил? Вот и отлично. Послезавтра днем ты приглашен на ассамблею^[25] к самой Жеребцовой. Вот так, пан Станислав. Ты там перья распусти да разузнай аккуратно про Шатенфельда. Гости у Жеребцовой сплошь из знати. В лоб таких людей никто не спрашивает и уж тем более в Тайную экспедицию не таскает. А генерала найти надо. Жеребцовой чар можешь не опасаться. Она без памяти в английского посланника влюблена. Тот чуть не в ее доме поселился при живом-то муже.

— Не по мне это, Михайло Иванович. Не справлюсь. Может, Щеглова пошлете?

— Не рассуждать! Станислав, это не просьба, это приказ. И потом, ну, погляди ты на нашего Ваньку! – Репнин повернулся и осмотрел Щеглова с большим сомнением. – Ну куда его к Жеребцовой? И вот еще. Ты давно Софию не видал? Ей уж приглашение в Смольный доставили. Так что она тоже на той ассамблее появится.

Весь следующий день для Стаса прошел в заботах, даром что выпал он на Рождество. Все утро он в сердцах клял Репнина за то, что тот вынудил его пойти на бал к Жеребцовой, да еще и Софию туда позвал. Стасу никогда не приходилось бывать на подобного уровня мероприятиях. Однако, вдоволь насмотревшись на родовитых вельмож еще в пору своей юности, он хорошо мог вообразить, что за серпентариум являет собой дом на Английской набережной и кто там соберется. София, которой в новом году исполнится уже шестнадцать, входила в пору девичьего расцвета. И хотя она, с ее буйным нравом, вполне была способна за себя постоять, все же наивная первая влюбленность в какого-нибудь беспутного повесу могла привести к необдуманным поступкам. После ее отъезда в Смольный институт Стасу довелось видеть Софию только раз. Это случилось год назад на рождественских каникулах, когда Репнин привозил ее в Москву вместе с дочерью.

К полудню его отпустило, и он принялся готовиться к выходу в свет, смирившись с тем, что это обычное дело и, скорее всего, его мандраж является следствием собственной изоляции. По сути, ему следовало отблагодарить советника за то, что тот организовал для него встречу с Софией в начале рождественских каникул. Славно, что так вышло! Будет шанс потанцевать, повеселиться, выпить шампанского и провести время с «сестрой». Стас уже свыкся с легендой Репнина, согласно которой София была его сестрой, а не младшей дочерью Павла Судзиловского, заботы о которой он взвалил на свои плечи после смерти ее отца в Минске. Так, по крайней мере, он реже вспоминал о Елене, мысли о которой продолжали доставлять ему боль. А ведь Репнин по итогу оказался прав. Он как предчувствовал очередную войну с поляками. Несложно себе представить, с какими бы трудностями столкнулась София в Петербурге, стань известно, что она Судзиловская и что ее настоящий отец всеми фибрами ненавидел Россию и был одним из самых активных участников Барской конфедерации^[26]. Даже после того, как старик оставил военную карьеру, он до самой смерти продолжал надеяться, что восточная граница Речи Посполитой отодвинется далеко на восток за Днепр.