Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 7 – Елена Амеличева

Я скрипнула зубами, мысленно проклиная Атамира по последнюю чешуйку. Жаль, что не использовала сковороду! Надо было устроить негодяю чугунный массаж мозгов, от души.

Я опустилась на корточки и обняла старшую. От нее пахло детским мылом и слезами - горьковато-солеными, щемящими.

— Тише, тише, моя хорошая, - прошептала, поглаживая ее по спинке. - Мама здесь. Всё будет хорошо.

— Мама, а правда, что папа нас больше не любит? - спросила Эмили, вытирая слезы кулачком. Ее веснушки на покрасневшем лице выглядели особенно ярко, будто кто-то рассыпал по щекам коричные зернышки.

— И что он нашел нам новую маму? - подхватила Александра, шмыгая носом. - А она будет нас бить, как в сказках про злых мачех?

У меня внутри всё перевернулось. Вот значит как. Мало того, что муж изменяет, так он еще и детей успел напугать до полусмерти, пока я ехала от подруги. За тонкой дверью детской, пока я наслаждалась иллюзией спокойного вечера, мои дочки пережили настоящий кошмар. Проклятый Атамир!

— Девочки, слушайте меня внимательно, - сказала самым спокойным голосом, на который только была способна. В свете ночника их личики казались бледными, а глаза огромными и испуганными. - Папа... папа просто очень глупый дракон. Он сделал большую глупость. Но вы здесь ни при чем. Он вас любит. Просто иногда даже драконы совершают идиотские поступки, о которых потом жалеют.

— А эта тетка? - шмыгнула носом Виктория, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - Она противно пахнет. Как... как дохлая мышь, которую Пип притащил на прошлой неделе. И волосы у нее крашеные, у корней темное, а концы желтые, как у курицы!

Я фыркнула. Надо же, а у девочек нюх на стерв и острый глаз на детали. Пригодится в жизни. Виктория всегда отличалась наблюдательностью - вся в меня.

— Эта тетка больше сюда не придет, - пообещала твердо. - А завтра утром мы уезжаем.

— Куда? - в четыре голоса.

— К тете Филиппе.

Наступила тишина. Даже Мелисса перестала орать и уставилась на меня с таким выражением, будто я предложила уехать в пасть к троллю-людоеду. Ее глаза - огромные, карие, с золотистыми крапинками - смотрели с детским ужасом и любопытством одновременно.

— К той, у которой в доме живет привидение? - уточнила Эмили, перестав шмыгать носом.

— К той, у которой во дворе гуляют ручные волки? - добавила Алекса, и в голосе послышалось скорее восхищение, чем страх.

— К той, которая стреляет из ружья лучше любого мужчины в округе? - восхищенно выдохнула Вика, и ее глаза загорелись таким знакомым мне огоньком авантюризма.

Глава 5. Наша живность

Я вздохнула. Тетушка Филиппа, сестра моей покойной матери, или Фифа, как все ее называли с самого детства, была личностью легендарной. Жила в глуши, в старом замке, доставшемся ей от мужа (тоже дракона, кстати), и славилась тем, что совершенно не вписывалась в образ благородной леди. Ну вот никак. Высокая, сухощавая, с вечным ружьем за плечами и седыми волосами, собранными в небрежный пучок, она охотилась наравне с деревенскими мужиками, которые ее искренне уважали и немного побаивались, ругалась как извозчик и держала в доме целый зверинец. Последний раз, когда я ее видела, Фифа как раз приручала нового волка и жаловалась, что «привидение в подвале совсем обнаглело, гремит цепями по ночам, спать мешает».