Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 9 – Елена Амеличева

— Ладно, - сдалась я. - Шмякса тоже берем.

Девочки радостно завизжали. Мелисса захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте. Эмили и Александра обнялись. Виктория важно кивнула, давая понять, что одобряет мое решение.

Хомяк вылез из-под кровати, пробежал по моей ноге (я взвизгнула) и скрылся в кармане Лисенка, откуда и высунул нос, довольно жмурясь.

Я оглядела этот балаган - четверо раскрасневшихся, взлохмаченных детей, разбросанные игрушки, скомканные одеяла, плюшевого дракона в обнимку с куклой, и подумала: через десять лет брака меня уже ничего не удивит. Ни измена мужа. Ни розовые трусы на люстре. Ни тайный хомяк в кармане младшей дочери.

— А теперь, - сказала, хлопнув в ладоши, - давайте собирать вещи. Завтра утром уезжаем.

Глава 6. Сборы

Сборы заняли всю ночь. Потому что собрать четырех детей, кота, ворона и тайного хомяка - это, знаете ли, операция уровня «высадка десанта в тылу врага».

Пип, узнав, что предстоит путешествие, немедленно спрятался под кровать и отказывался вылезать. Его огромные зеленые глазищи светились в темноте, как два фонаря, а на все уговоры он отвечал глухим рычанием, означающим: «Я отсюда не выйду, даже если вы принесете мне свежую рыбку». Пришлось засовывать под кровать Викторию, чтобы та вытаскивала кота за шкирку. Пип орал так, будто его режут, царапался и в итоге вцепился в руку Вики мертвой хваткой, но был извлечен на свет божий и водворен в корзину, где продолжил верещать, но уже глуше.

Каркуша, наоборот, летал по комнате и орал: «Дор-р-рога! Дор-р-р-рога!». Ворон вообще последнее время разговаривал все больше и больше, и сейчас его карканье смешивалось с детским визгом и кошачьим воем в какой-то адский хор.

— Каркуша, замолчи! - шикнула на него, пытаясь уложить в чемодан Мелиссины платья. - Разбудишь всех!

— Р-р-разбудю! - резонно заметил ворон и спикировал на шкаф, откуда продолжил наблюдать за сборами с умным видом.

Шмякс носился по комнате, и каждый раз, когда пыталась его поймать, уворачивался и прятался под очередной предмет мебели.

— Мама, он играет! - хохотала Мелисса, пытаясь поймать хомяка.

— Все игруны останутся тут! - огрызнулась я, но хомяк, конечно, меня не понял.

Девочки пытались упаковать все свои игрушки, включая ту, которую сломали год назад и забыли, но сейчас вдруг вспомнили, что она «самая любимая».

— Вика, эту куклу мы выбросили год назад! У нее голова оторвана!

— Но я к ней привыкла! - ревела старшая дочь, прижимая к груди обезглавленное тельце.

— Эмили, зачем тебе три одинаковых плюшевых дракона?

— Они не одинаковые! Этот - папа, этот - мама, а этот - ребенок!

— Александра, вынь уже камни из кармана, они тяжелые!

— Это не камни, это моя коллекция! Я их два года собирала!

Мелисса тем временем умудрилась засунуть хомяка в коробку с обувью, и теперь мы искали Шмякса по всей комнате, пока он не высунул нос из Викиного сапога.

Мой глаз предательски начал дергаться. Вот только нервного тика мне и не хватало для полного счастья.

В два часа ночи явился Атамир.

Он стоял в дверях детской и смотрел на этот бедлам с таким видом, будто его ударили по голове чем-то тяжелым. Возможно, той самой сковородой, которая все еще была при мне и которую я периодически использовала как рычаг, чтобы застегнуть переполненный чемодан.