Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 23 – Ниваса

— Но ты же говорила, что это навсегда.

— Да, но я не говорила... что это работает в обе стороны. - Она посмотрела на него. - Если один умирает... другой не может жить полноценно. Его душа всегда будет искать вторую половину. И не найдет. Это... мука. Вечная мука.

Акира почувствовал холод в груди.

— Значит, если ты...

— Если я вернусь в Киото и выйду замуж за Рёсукэ... моя душа все равно будет связана с твоей. И его... и моя... это будет брак тел, но не душ. - Она закрыла глаза. - И мы оба будем страдать. Всегда.

— А если... если мы оба откажемся? Если ты не вернешься?

— Тогда... духи разгневаются. И не только на нас. На наши семьи. На всех, кто связан с нами. - Она открыла глаза, и в них была безысходность. - В записях есть истории. О тех, кто пытался отказаться. Их семьи... исчезали. Не умирали. Исчезали. Как будто их никогда не было.

Акира молчал, переваривая эту информацию. Древний договор. Вечная связь. Гнев духов. Исчезновение.

— Есть ли выход? - спросил он наконец. - Во всех легендах есть выход.

— Есть один. - Она произнесла это так тихо, что он едва расслышал. - Но он... хуже.

— Хуже чем вечная разлука?

— Да. - Она посмотрела в окно. - Если один из нас... умрет до того, как сакура отцветет... связь разрывается. Духи удовлетворены жертвой. И второй... свободен.

Акира замер.

— Ты предлагаешь...

— Нет! - она резко повернулась к нему, глаза полные ужаса. - Нет, я не предлагаю! Я просто... рассказываю, что знаю. Но я никогда... никогда не выберу этот путь.

Он взял ее руку.

— И я нет. Мы найдем другой способ.

— Какой? - в ее голосе прозвучала отчаянная нота. - Акира, ты архитектор. Ты веришь в логику, в решения, в чертежи. Но это... это не задача, которую можно решить расчетами! Это древняя магия! Силы, которые существуют дольше, чем наша страна! Как мы можем бороться с этим?

— Не знаю, - честно признался он. - Но мы будем искать. Вместе.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Ты упрямый. Я же говорила.

В этот момент дверь кафе открылась, и вошел человек.

Акира не обратил бы на него внимания, если бы не реакция Сакуры. Она замерла, как олень перед фарами. Ее рука в его руке стала ледяной.

— Что? - спросил Акира.

— Он здесь, - прошептала она.

Человек был молод, примерно их возраста. Высокий, стройный, с идеальной осанкой. Одет в темный костюм, который выглядел дорого, но не броско. Волосы - черные, аккуратно уложенные. Лицо - красивое, но холодное, как маска из фарфора.

И глаза... глаза были темными, почти черными. И в них не было ничего человеческого. Только спокойная, безразличная глубина.

Он подошел к их столику, остановился. Не сказал ни слова, просто смотрел на них. Но его взгляд был тяжелым, физически ощутимым.

— Сакура, - сказал он наконец. Голос был низким, мелодичным, но без тепла. Как колокол, который звонит в пустом храме.

— Рёсукэ, - ответила она. Ее голос дрожал.

Рёсукэ перевел взгляд на Акиру.

— А это, я полагаю, причина твоего непослушания.

Это не был вопрос. Это было констатацией факта.

— Рёсукэ, пожалуйста... - начала Сакура.

— Твой отец беспокоится, - перебил он. Все так же спокойно, все так же холодно. - И он прав. Ты играешь с огнем. С огнем, который может сжечь не только тебя.

— Это моя жизнь, - сказала Сакура, и в ее голосе появилась твердость.