Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 20 – Ниваса

Начался отсчет.

Восьмой день - Звонок из Киото

На восьмой день, когда они договорились встретиться в маленьком храме Готокудзи в Сэтагая (известном своими тысячами статуй манэки-нэко), у Сакуры зазвонил телефон.

Она посмотрела на экран, и все краска сбежала с ее лица. Рука, державшая телефон, задрожала так сильно, что аппарат едва не выпал.

— Кто это? - спросил Акира, но уже догадывался.

— Отец, - прошептала она. - Мне нужно ответить.

Она отошла в сторону, под одну из древних сосен, окружающих храм. Акира остался стоять среди бесчисленных керамических котов с поднятыми лапами, но не видел их. Все его внимание было приковано к Сакуре.

Она говорила тихо, почти шепотом, но по выражению ее лица, по тому, как она то закрывала глаза, то сжимала кулаки, Акира понимал - разговор был тяжелым.

Одна фраза он расслышал ясно, когда ветер донес ее слова:

— «Но, отец, я...»

И затем долгая пауза, во время которой она просто слушала, опустив голову, как ученик, получающий выговор.

Наконец она сказала: «Хорошо. Я понимаю.»

И положила трубку.

Она стояла под деревом еще несколько секунд, не двигаясь. Затем медленно повернулась и пошла к Акире. Ее походка была неуверенной, как будто земля под ногами внезапно стала зыбкой.

— Что случилось? - спросил Акира, когда она подошла.

— Он знает, - сказала она просто. - О тебе. О нас.

— Как?

— Духи рассказали. Или... кто-то из наших. - Она провела рукой по лицу. - В Киото есть другие хранители. Старые семьи. Они следят друг за другом. Чтобы никто не нарушил традиции.

Она посмотрела на статуи котов вокруг них. Их улыбающиеся морды казались теперь не приветливыми, а насмешливыми.

— Отец сказал... что я должна немедленно вернуться. Что я «рискую равновесием». Что мои «детские чувства» могут разрушить то, что строилось веками.

— И что ты ответила?

— Что у меня здесь учеба. Что я не могу просто бросить все. - Она горько улыбнулась. - Это была слабая отговорка, и он это знал. Он сказал... что если я не вернусь добровольно, он пришлет кого-то. За мной.

Акира почувствовал холодный укол страха.

— Кого?

— Не знаю. Может, одного из наших родственников. Может... его. - Она произнесла последнее слово с таким отвращением, что Акира понял - речь идет о ком-то особенном.

— О ком ты говоришь?

Она отвернулась, глядя на главный зал храма.

— Есть... семья. Так же старая, как наша. Они тоже хранители. Но других традиций. Более... строгих. - Она сделала паузу, собираясь с мыслями. - У них есть сын. Рёсукэ. Наш брак был договорен еще когда мы были детьми. Чтобы «укрепить союз между семьями». Чтобы «обеспечить продолжение традиций».

Теперь Акира понял источник ее отвращения.

— И он... может приехать?

— Если отец попросит. Да. - Она обернулась к нему, и в ее глазах был страх. Настоящий, животный страх. - Рёсукэ... он не как я. Он полностью принял свою роль. Считает себя не просто хранителем, а... чем-то вроде судьи. Он верит, что традиции должны соблюдаться без вопросов. Что чувства - слабость. Что долг превыше всего.

— И если он приедет...

— Он попытается разлучить нас. Не просто уговорами. - Она взяла Акиру за руку, и ее пальцы были ледяными. - У него есть... способности. Сильнее, чем у меня. Он может влиять на духов. Может заставить их действовать против нас.