Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 18 – Ниваса

Затем из свитка выплыл... не дым, не свет, а что-то среднее. Фигура женщины в древнем наряде придворной дамы. Она парила в воздухе, не касаясь пола. Ее лицо было красивым, но печальным. Глаза - темными, как бездонные колодцы.

Она протянула руку к Сакуре. Не угрожающе. Скорее... с признанием.

Сакура сделала шаг вперед, поклонилась так низко, как только могла.

— Предок, - прошептала она.

Призрак кивнул. Затем посмотрел на Акиру. Его (ее?) взгляд был изучающим, оценивающим.

— Ты выбрала его? - прозвучал голос. Не в ушах, а прямо в сознании. Тихий, мелодичный, как звон колокольчика.

— Судьба выбрала нас, - ответила Сакура вслух.

Призрак покачал головой.

— Судьба - это река. Но у реки есть берега. И иногда... лучше не плыть по течению.

— Я не могу.

— Знаю. - Призрак вздохнул - звук, похожий на шелест старых страниц. - Тогда будь осторожна, дитя мое. Твоя любовь... она как цветок сакуры. Прекрасна, но хрупка. И за нее придется заплатить.

Фигура начала растворяться, превращаясь в золотистую пыль, которая медленно осела на пол.

— Кто это был? - спросил Акира, когда призрак полностью исчез.

— Моя прапрапрабабушка. Одна из первых хранительниц в нашей семье. - Сакура все еще смотрела на то место, где была фигура. - Она... предупреждала меня.

— О чем?

— О цене. - Сакура повернулась к нему. Ее лицо было серьезным. - Любовь под цветущей сакурой... это не просто красивая метафора, Акира. Это... договор. С древними силами. И за этот договор нужно платить.

— Чем?

— Тем, что дороже всего. - Она отвернулась. - Для меня... свободой. Для тебя... я не знаю. Но что-то. Всегда что-то.

Они вышли из музея в дождь. Но теперь дождь казался не просто водой, а... слезами. Слезами всех влюбленных, которые когда-либо платили цену за свою любовь.

День шестой - Молчаливое понимание

Шестой день они провели почти молча. Просто гуляли по Токио, держась за руки. Заходили в маленькие магазинчики, смотрели на людей, на город, на жизнь, которая продолжалась вокруг них, не зная об их драме.

Иногда Сакура что-то говорила. Коротко. О том, как красиво свет играет на мокром асфальте. О том, как смешно выглядит воробей, купающийся в луже. О том, как пахнет жареный сладкий картофель с уличной жаровни.

Акира отвечал односложно. Потому что слова казались лишними. Потому что все, что нужно было сказать, уже было сказано. Или не нуждалось в словах.

Они сидели на скамейке у реки Сумида, смотрели, как проплывают лодки, как на другом берегу зажигаются огни небоскребов.

— Знаешь, что самое странное? - сказала Сакура, глядя на отражение огней в воде.

— Что?

— Что я не жалею. Даже зная, чем это закончится. Даже зная о боли, о потере... я не жалею, что встретила тебя.

Акира взял ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони. Ее кожа пахла дождем и чем-то еще - чем-то, что он начал узнавать как ее уникальный запах.

— Я тоже не жалею.

— Даже если... даже если после этого ты больше никогда не сможешь полюбить? - ее голос дрогнул.

— Почему я не смогу?

— Потому что когда судьба связывает две души под цветущей сакурой... это навсегда. Даже если тела разлучены. - Она посмотрела на него, и в ее глазах была такая глубокая печаль, что Акира почувствовал физическую боль в груди. - Твоя душа теперь всегда будет искать мою. И не найдет. И это... это может сделать тебя несчастным навсегда.