Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 19 – Ниваса

Акира задумался над этими словами. О вечном поиске. О вечной неполноте.

— Тогда... лучше быть несчастным, зная, что такое любовь, чем счастливым, не зная ее вовсе.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Ты становишься поэтом.

— Нет. Просто... говорю правду.

Они сидели так, пока не стемнело полностью и огни города не зажглись во всей своей красе, превратив Токио в море сверкающих драгоценностей.

День седьмой - Первое признание

Седьмой день. Неделя с момента их договора.

Они встретились на крыше одного из невысоких зданий в Сибуя, откуда открывался вид на знаменитый перекресток. Толпы людей внизу пересекали улицу в разных направлениях, создавая живой, постоянно меняющийся узор.

— Смотри, - сказала Сакура, указывая на перекресток. - Каждый из этих людей... у каждого своя история. Своя любовь. Своя боль. Своя судьба. И все они пересекаются здесь, на этом перекрестке, на несколько секунд. А потом расходятся. Возможно, навсегда.

— Как мы, - сказал Акира.

— Да. Как мы. - Она обернулась к нему. - Акира, я...

Она запнулась. Губы ее дрожали.

— Что?

— Я люблю тебя.

Слова повисли в воздухе между ними. Простые. Чистые. И такие тяжелые, как будто каждое из них было вырезано из камня.

Акира смотрел на нее. На ее лицо, освещенное неоновым светом с улицы. На глаза, в которых отражались огни города и что-то еще - что-то настоящее, настоящее, настоящее.

— Я тоже люблю тебя, - сказал он. И это была правда. Самая чистая правда, которую он когда-либо говорил.

Она заплакала. Не тихо, а громко, всхлипывая, как ребенок. Акира обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как ее тело сотрясается от рыданий.

— Почему ты плачешь? - спросил он тихо. - Разве любовь - это не счастье?

— Это и счастье, и боль, - сказала она сквозь слезы. - Как две стороны одной монеты. И я плачу... потому что теперь, когда я это сказала... когда ты это сказал... все стало реальным. Окончательно. Необратимо.

Она отстранилась, посмотрела на него.

— Теперь духи точно знают. Теперь... нет пути назад.

В этот момент ветер усилился. И с ним принесло... лепестки сакуры. Но не розовые. И не почерневшие, как те, что она показывала ему. А... полупрозрачные. Как будто сделанные из стекла. И они светились изнутри мягким розовым светом.

Лепестки кружились вокруг них, создавая временную арку, купол из света и цвета.

— Что это? - прошептал Акира.

— Это... признание, - ответила Сакура, глядя на лепестки с благоговением. - Духи признали нашу любовь. И... благословили ее.

— Но ты же говорила, что благословение - это тоже...

— Да. Это делает разрыв еще болезненнее. Но также... делает наше время вместе еще более ценным. - Она протянула руку, поймала один лепесток. Он светился на ее ладони, как крошечная звезда. - Видишь? Даже в конце... есть красота.

Они стояли на крыше, обнявшись, пока лепестки света кружились вокруг них, а внизу кипела жизнь огромного города, не подозревающего о маленькой драме, разворачивающейся высоко над землей.

И где-то в Киото, в древнем храме, тысячелетняя сакура с почерневшими лепестками снова качнулась. И из-под ее корней выползло еще больше теней. Они сплетались, образуя сложные узоры на земле. Узоры, которые напоминали... два переплетенных сердца.

А в самом сердце дерева, глубоко внутри древнего ствола, что-то забилось. Как сердце. Медленно. Глухо. Но уверенно.