Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 40 – Вивьен Ламур

Я отступаю на шаг, скрещиваю руки на груди. Уголки губ против воли вздрагивают.

— Говоришь как мой начальник стражи после третьего круга дешевого вина. Ладно. Делай как знаешь. Но если к утру мы будем стоять на этом же месте…

— К утру, — перебивает она меня, снова поворачиваясь к стене, — вы будете знать, куда ведет ваш собственный секретный ход. Если хватит терпения не бубнить.

Она снова закрывает глаза, отрешаясь от мира, от меня. А я смотрю на нее: на тонкий стан, подобранный простым темным платьем, на непринужденную грацию в каждом движении, на упрямый изгиб губ. Смотрю на эту загадку, в чьем теле живет дух воина, и чувствую, как лед подозрений окончательно тает, сменяясь жгучим, нетерпеливым любопытством. Она не похожа ни на одну женщину, что я знал. И это... это чертовски интересно.

Почему я не знал о проходе?

Ответ горький, как пепел. Я – Завоеватель, вернувший себе родовое гнездо. Не Хранитель, впитывавший его тайны с молоком матери. Я родился в изгнании. Мои детские игры проходили не в этих залах, а в лагерях на чужбине. Когда я штурмом брал Цитадель, меня интересовали стратегические точки: стены, ворота, казармы. Не пыльные чертежи потайных ходов.

А у Тенеборов было время. Годы, десятилетия, чтобы изучить замок вдоль и поперек. Найти его секреты. Этот ход мог годами передаваться из уст в уста главам их рода или начальникам охраны. Как один из ключей к власти над Цитаделью.

Малахар, старый паук, с его шпионской сетью, имел доступ к этим тайнам. Он обошел меня не с помощью превосходящей магии. С помощью знания, которое по праву должно было принадлежать мне. И только один вопрос бередит душу: «Почему именно сейчас?»

Унизительно. Ярость закипает во мне, но я сжимаю ее в ледяной комок. Теперь у меня есть свой ключ. Она.

— Здесь, — ее голос всего лишь шепот, но он режет тишину, как клинок.

Она прижимает обе ладони к камню. Тело снова напрягается, из нее будто вытягивают жилы. Я чувствую, как дрожит воздух. Ее дар активируется, и на этот раз… на этот раз он резонирует со мной. С моей силой, что пульсирует в самых камнях этой крепости. Ее тонкое чувствование и моя грубая мощь.

Она водит пальцами по швам между камнями, очерчивая невидимые мне линии.

— Я… чувствую контур, — выдыхает она. — Замок…

Я делаю шаг, накрываю ее руку своей. Ее пальцы ледяные, мои – пылающие. Контраст обжигает. Мы действуем как единое целое. Ее рука – проводник, моя – источник силы. Я веду наши сомкнутые ладони по стене, повторяя ее едва уловимый рисунок.

И Цитадель отзывается.

Не грохотом, не гулом. Тихим, глубоким скрежетом, будто просыпается древний механизм. Каменная кладка перед нами бесшумно смещается, отъезжая вглубь и открывая узкую, темную щель. Пахнет сыростью, пылью и временем.

Потайной ход. Он действительно существует.

Я отпускаю ее руку. Она отшатывается, тяжело дыша, опираясь о стену. Лицо снова покрыто мертвенной бледностью, но в глазах не боль, а торжествующее пламя. Она сделала это. Мы сделали.

Мы стоим на пороге тайны. Плечом к плечу. Завоеватель и Чужестранка. Грубая сила и Тонкое лезвие.

Я поворачиваюсь к ней. В полумраке сокровищницы ее глаза кажутся бездонными. Вопрос, что жжет меня изнутри, вырывается сам собой. Тихий, но неумолимый.

— Кто ты? — спрашиваю я, глядя ей прямо в лицо. — И откуда пришла?