Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 39 – Вивьен Ламур

Она не сдается. Не просит пощады.

Вот что поражает. Не сам эксперимент. Магия – инструмент, я окружен ею с детства. Удивляет она. Эта женщина, в чьем теле обитает неведомый дух. Она не сломалась. Ни тогда, в опале, когда мои стены давили на нее, ни сейчас, когда дар выжимает из нее все соки. В ее голосе, прерывистом от боли, слышна та же сталь, что и в ее взгляде. Смелость. Упрямое, яростное стремление выжить. Любой на ее месте давно бы рухнул в истерике или в ноги мне бросился, моля о пощаде.

А она… торгуется. Требует партнерства. И доказывает на него право.

Она падает. Ее колени подкашиваются, силы окончательно покидают хрупкое тело. Я срываюсь с места раньше, чем успевает скомандовать разум. Мои руки ловят ее, прижимают к груди. Она легкая, почти невесомая. Срываю повязку. Лицо залито мертвенной бледностью, на висках выступает испарина. Но в глазах, этих глазах цвета морской волны, – не страх, не смирение. Голый, выстраданный вызов.

Я вкладываю в нее часть своего пламени. Не ярость, не разрушение. Концентрированную волю. Животворящий жар, что бьется в сердце Игнирита. Чтобы не дать ей угаснуть. Чтобы посмотреть, выдержит ли.

И сквозь щель в моей собственной броне пробивается мысль, обрывок моего же осознания: «Не сломалась…»

Отступаю. Маска возвращается на место. Но решение уже кристаллизовалось внутри, холодное и острое, как обсидиановый клинок.

Я даю ей время. Отдохнуть в своих покоях. Всего несколько часов, но их хватило, чтобы огонь в ее крови разгорелся вновь. Теперь мы стоим в сокровищнице. Я – воплощение грубой силы, каменная стена, о которую разбиваются армии. Она – тонкий инструмент, лезвие, что должно найти щель.

Напряжение висит между нами плотной завесой. Она закрыла глаза, кончики пальцев едва касаются шероховатой поверхности камня. Дышит медленно, выверенно. Она требует тишины, концентрации. А мое нутро рвется к действию, к пламени, к немедленному ответу. Каждая секунда ожидания — это пощечина.

— И долго ты будешь камни слушать? — разрываю я тишину, и мой голос гулко отдается под сводами. — Концентрируйся. Я не намерен стоять здесь всю ночь.

Пальцы на стене вздрагивают, но она не открывает глаз.

— Если вы будете стоять и дышать мне в затылок, как разъяренный бык, — ее голос тих, но идеально четок, — то мы простоим здесь до следующего полнолуния. Магия, или то, что вы так называете, не терпит топота. Особенно вашего.

От ее слов у меня на мгновение перехватывает дыхание. Никто. Никто, кроме Валерьяна, не позволяет себе такого тона. И уж точно никакая женщина. Во мне вспыхивает ярость от такой наглости, но тут же тонет в волне странного, щекочущего нервы интереса.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — понижаю я голос до угрожающего шепота.

Наконец она оборачивается. В ее взгляде нет и тени подобострастия, одна лишь холодная, почти хирургическая уверенность.

— Напротив, я прекрасно помню. Я говорю с тем, кто хочет найти свой Клык. А для этого

нужна тишина. Или вы предпочитаете ломиться как баран в ворота?

Ее наглость граничит с безумием. И с безрассудной храбростью. Я смотрю на эту хрупкую девушку, которая осмеливается вставлять мне слово, и… чувствую не злость. Нет. Я чувствую восхищение. Дикое, необузданное, как удар молнии. Она не просто не боится. Она перечит мне, потому что верит в свою правоту. Потому что хочет добиться цели.