Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 42 – Вивьен Ламур

Без лишних слов он разворачивается и первым шагает в черный провал. Я следую за ним, и тьма поглощает нас.

Воздух в потайном ходе ледяной и спертый, пропитанный запахом вековой пыли, влажного камня и чего-то еще… металлического, чуждого. Кассиан шагает впереди, его широкая спина заслоняет пол прохода, и мне приходится двигаться прямо за ним, почти вплотную, чувствуя исходящее от него тепло.

Он поднимает руку, и на его ладони вспыхивает маленький, идеально контролируемый шар пламени. Свет от него призрачный, он не слепит, а лишь вырывает из тьмы шероховатую кладку стен, отбрасывая на них наши гигантские, пляшущие тени. Демонстрация силы. И абсолютного контроля.

Мы движемся медленно, и он постоянно оборачивается. Не для того, чтобы проверить, не сбежала ли я. Его быстрый, оценивающий взгляд скользит по мне, сканируя мое состояние, убеждаясь, что я не отстаю. В этих поворотах головы нет заботы: лишь холодная прагматичность. Он бережет свой инструмент.

Ход опутан древней паутиной. Шелковистые нити цепляются за одежду, лицо, волосы. Кассиан, проходя первым, на мгновение задерживает пламя у особенно густых скоплений, и они сгорают с тихим шипящим звуком и резким запахом паленого шелка. Но паутины слишком много. Липкие пряди все равно окутывают меня, и я с отвращением смахиваю их с губ и ресниц.

— Хваленое геройство, — его голос, приглушенный стенами, звучит прямо передо мной, и я чуть не врезаюсь в него, когда он внезапно останавливается, сжигая очередной липкий барьер. — А сама вздрагиваешь от паутины, как мышонок.

— Я не вздрагиваю, — сквозь зубы отвечаю я, отлепляя от рукава серый шелковистый клок. — Я просто испытываю эстетическое отвращение к многолетней грязи. Вы же не станете отрицать, что это место похоже на заброшенный склеп?

Он лишь усмехается – коротко, беззвучно, – и снова движется вперед. Я тянусь за ним, и в этот момент моя нога натыкается на скрытый выступ камня. Я оступаюсь, мое сердце на мгновение уходит в пятки, но прежде чем я успеваю грузно рухнуть на колено, его рука, быстрая и твердая, как сталь, схватывает меня за локоть, резко и уверенно поддерживая.

— Смотри под ноги, —рычит он, его пальцы на мгновение сжимают мою руку с такой силой, что кости хрустят, и тут же отпускают, как будто обжегшись. — Ты мне нужна на ногах, а не ползающей по этому хламу.

Я ничего не отвечаю, лишь киваю, сглотнув комок унижения и странной благодарности. Мы движемся дальше. Ход оказывается не прямой линией, а настоящим лабиринтом, спрятанным в толще стен замка. Лестницы, ведущие вниз и вверх, ответвления, заваленные камнями, узкие ниши, где приходится буквально протискиваться боком. Целая скрытая кровеносная система крепости. И ею явно пользовались.

Пока мы идем, я, превозмогая нарастающую тошноту, вожу пальцами по шероховатому камню, пытаясь поймать эхо, шепот, любой след Призрака. Головная боль возвращается, тупая и навязчивая.

— Хватит, — резко обрывает он меня, даже не оборачиваясь. Кажется, он чувствует мое напряжение в самой спине. — Не трать силы. Ты еще не восстановилась.

В его голосе лишь расчет. Я сжимаю зубы, но убираю руку от стены. Он прав, и от этого еще горше.

Наконец, после бесконечного лабиринта, мы выходим в заброшенные покои. Воздух здесь спертый и пыльный, мебель покрыта желтыми саванами, а в высокое запыленное окно тускло пробивается лунный свет. Мы идем тем самым путем, которым шла Призрак, и с каждым шагом во мне нарастает тревожное ожидание.