Книга Папа для особенной звёздочки, страница 47 – Селина Катрин

— Слушай… — Он переминался с ноги на ногу, придерживая дверцу. — Ты там напиши, как дела с Элоди. Я… я волноваться буду.

Он говорил тише обычного, поспешно, словно надеялся, что этим сможет хоть немного загладить вину.

— С чего бы? — едко переспросил адмирал Эллариан и с нескрываемым сарказмом повторил практически слово в слово: — Это тебе не боевой расчёт — дети куда проще. Они едят, спят, никакой высшей математики. Покормить, да и только.

Пальцы Иртайна ослабли, а Ксайрон воспользовался возможностью и хлопнул дверцей.

— Вперёд, в ближайшую больницу, скорее! — крикнул он водителю.

Он испытывал колоссальную злость, но не столько на приятеля, вызвавшегося присмотреть за ребёнком, сколько на самого себя. Это он доверился, это он не смог организовать безопасное пространство для Элоди! Абсолютно во всём виноват только он сам!

Притихшая девочка горела в его руках. Он чувствовал жар даже сквозь одежду. Спохватившись, Ксайрон нашёл в салоне бутылку воды и принялся отпаивать малышку, понятия не имея, чем может помочь ещё. Водитель оказался понятливым и заранее по инфосети сообщил, что везёт травмированного ребёнка. Доки забрали Элоди из рук Ксайрона мгновенно, стоило переступить порог клиники.

Элоди хотели поставить укол обезболивающего, но она начинала бесноваться, не позволяя этого сделать. Животная волна страха накрыла малышку с головой, она не понимала ни слов «не бойся», ни «сейчас пройдёт», ни «мы поможем». Чужие огромные лапищи силой удерживали её, пока мужчина в белом халате пытался воткнуть в неё нечто острое. Она вырывалась, царапалась, рыдала и кричала так, что сорвала голос до хрипа, а попутно срывала с обожжённой ноги клочья кожи.

Ксайрону физически было больно на это смотреть. Что-то сжалось за рёбрами и не разжималось. «Это всё я виноват», — крутилось у него в голове. От колоссального страха Элоди наносила увечья самой себе. Наконец, какой-то гений сообразил надеть на ребёнка дыхательную маску с анестезией.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — произнёс док. — Наше медучреждение считается самым оснащённым на Цварге. Благодаря нашим спонсорам оборудование даже новее, чем в Планетарной Лаборатории.

Слова врача должны были успокоить, но не сработали. Ксайрон машинально кивнул — сказалась привычка реагировать на доклады адъютанта — и остался стоять посреди коридора. Каталка с Элоди исчезла за автоматическими дверями. Когда они сомкнулись, внутри стало пусто и оглушающе тихо.

Часы потянулись мучительно медленно.

Он сел, потом встал, потом снова сел. Прошёл вдоль стены, остановился, упёрся лбом в холодное стекло окна, за которым мерцали огни вечернего Цварга. Ни одно из привычных упражнений на самоконтроль не работало. Он не мог просчитать ситуацию, не мог отдать приказ, не мог ничего исправить — только ждать.

И ждать было хуже всего.

Мысли метались по замкнутому кругу, как аварийный сигнал без отключения. Он доверился. Он расслабился. Он перебирал момент за моментом, выискивая точку, где должен был поступить иначе. Не оставлять. Не отходить. Не думать, что «всё будет в порядке».

Каждая минута тишины была немым обвинением.

Иногда чудилось, что он всё ещё ощущает этот мятно-полынный аромат эмоций — слабый, но тревожный, и сердце сжималось так, что становилось трудно дышать. За грудной клеткой остро кололо.