Книга Папа для особенной звёздочки, страница 48 – Селина Катрин

«Ты виноват. Если бы ты не оставил ребёнка Иртайну… Ты виноват. Ты должен был предвидеть», — отстукивали дробью настенные часы.

От этих мыслей в груди образовалась пустота — болезненная и холодная, как вакуум.

Он адмирал. Он командовал сотнями и не сумел уберечь одного-единственного ребёнка!

Несколько раз медсёстры приносили документы, которые, к своему стыду, Ксайрон подписывал, читая по диагонали. «Разрешает… разрешает… уведомлен. Опекун». Когда наконец двери распахнулись и к нему вышел док, цварг вскочил так резко, что едва не опрокинул стул. В этот момент он понял неожиданно чётко: всё, что было раньше — Космофлот, звание адмирала, продвижение по службе — не имело никакого значения. Ещё несколько часов назад он расстраивался из-за карьеры, а сейчас хотелось крикнуть: какая к швархам карьера?! Правильно говорят: всё познаётся в сравнении. Если с Элоди случилось что-то непоправимое, он не простит себе этого никогда. Мысль о том, что люди умирают от сильных ожогов, он старательно гнал от себя прочь.

— Адмирал Эллариан, — док заговорил спокойно, — операция прошла успешно.

Ксайрон замер, боясь даже вдохнуть лишний раз.

— У пациентки начался поверхностный некроз кожи, — продолжил док, — но мы вовремя его купировали. Поражённые участки удалили, раны обработали и наложили заживляющие повязки с ионами серебра. Они ускоряют регенерацию и предотвращают инфекцию. В ближайшую неделю повязки нельзя мочить. Ни купаний, ни влажных процедур, только сухая гигиена. Через семь стандартных дней жду вас на перевязку и контрольный осмотр. Если всё пойдёт так же, как сейчас — а предпосылки отличные, шрамов, скорее всего, не останется вовсе. У вас будет дочь-красотка. В крайнем случае у нас есть косметический отдел для полировки шрамов, но я думаю, Элоди он не понадобится.

Ксайрон шумно выдохнул. Как будто впервые за всё время ему разрешили дышать. Хвала великому космосу!

— То есть всё обошлось? Последствий для неё не будет?

— Всё верно. Самое сложное сейчас — это первые часы после наркоза. Ребёнок маленький, да ещё и человеческой расы — организм реагирует чувствительнее. Держите её вертикально, не укладывайте полностью. Может быть тошнота или рвота, это нормально. Мы понаблюдаем ещё пару часов, а потом вы сможете забрать её домой.

Он посмотрел на Ксайрона внимательно, с профессиональным уважением.

— Вы всё сделали правильно, адмирал. Хорошо, что привезли девочку в больницу. Я впервые вижу, чтобы ребёнок не плакал от боли. — Он пожал плечами, и в этом жесте чувствовалось неподдельное изумление. Да, Элоди в конце концов расплакалась, но не от ожога, а от испуга перед медбратьями. — Если бы вы её не привезли, то всё могло закончиться куда хуже. И… надеюсь, вы понимаете, нам придётся доложить обо всём случившемся в Планетарную Лабораторию.

Адмирал Эллариан растерянно кивнул. Разумеется, он всё понимает. У него и в мыслях не было что-либо скрывать от властей. Недоглядел, не справился, его ответственность.

Сонную, неестественно бледную и тихую Элоди выдали Ксайрону, когда за окном опустилась непроглядная темень. Мужчина с девочкой на руках в очередной раз вызвал такси и принялся ждать. Прошло по меньшей мере полчаса, прежде чем флаер наконец приземлился у входа в клинику. Ксайрон подошёл, бережно прижимая Элоди к груди и стараясь держать вертикально, как велел врач. Девочка была слишком вялой, и от этого становилось не по себе.