Книга Цена дыхания, страница 90 – Людмила Вовченко

Оливер пришёл после девяти.

Не постучал в переднюю дверь.

Постучал в чёрный ход.

Три раза.

Быстро.

Лиззи была уже там, как будто последние полчаса случайно крутилась возле кухни с ведром, которое ей совершенно не нужно было.

— Он пришёл! — прошептала она так громко, что Марта фыркнула:

— Неужели? А мы думали, это ведро постучало.

Оливер вошёл мокрый, бледный и с выражением человека, который принёс не просто бумаги, а горящий фитиль.

Под пальто, прижатая к груди, была тонкая пачка газетных листов.

— В кабинет, — сказала Амелия.

Он посмотрел на неё.

— Там… там не только объявления.

— Тем более в кабинет.

Они собрались быстро: Амелия, Эмма, Анна, Оливер. Мэгги попыталась проскользнуть следом, но Анна поймала её за плечо.

— Нет.

— Но я веду записи!

— Завтра будешь вести. Сейчас спать.

— Я не ребёнок.

— Именно поэтому должна понимать приказ.

Мэгги посмотрела на Амелию в поисках поддержки.

Амелия жестоко предала молодое поколение:

— Спать.

Мэгги ушла с лицом оскорблённого министра.

В кабинете горели две свечи. Шторы закрыли, чтобы свет не привлекал внимание с улицы. На столе разложили листы. Бумага была влажноватая, пахла типографской краской, пылью, подвалом и чужими руками. Оливер аккуратно расправлял страницы, а Эмма уже пододвигала чернильницу.

— Начинайте, — сказала Амелия.

Оливер сглотнул.

— Я нашёл объявления за последние восемь месяцев. Вот здесь… вот… похожие формулировки.

Он показал пальцем.

«Респектабельная семья желает принять младенца. Тайна гарантируется».

«Бездетные супруги с хорошим домом ищут ребёнка до трёх месяцев».

«Женщина с опытом ухода примет младенца на содержание. Плата вперёд».

Амелия читала, и ей казалось, что каждая строка пахнет не чернилами, а мокрой пелёнкой, закрытой комнатой и страхом.

— Платил кто? — спросила она.

— В нескольких случаях — М. У. Я нашёл пометки в конторской книге. Не полные. Пайк записывает инициалы и сумму.

— Как вы получили книгу?

Оливер покраснел.

Лиззи здесь не было, но покраснел он так, будто она стояла рядом.

— Я… отвлёк мистера Пайка разговором о недостающих шиллингах за бумагу. Он ушёл проверять кассу.

Амелия посмотрела на него с уважением.

— Вы солгали бухгалтеру о деньгах?

— Я сказал, что, возможно, видел ошибку.

— Мистер Филдинг, у вас есть будущее.

— В преступлении? — с ужасом спросил он.

— В журналистике. Разница тонкая, но важная.

Анна наклонилась к одному листу.

— Вот здесь Рединг.

Амелия повернула страницу.

Объявление было короткое:

«Для ребёнка женского пола до двух месяцев найден добрый дом в Рединге. Обращаться через М. У., срочно».

Дата.

Весна.

Примерно тогда, когда Софи принесла Лили.

Эмма медленно переписала текст.

— Это может быть она, — сказала Анна.

— Может, — ответила Амелия. — А может, ещё один ребёнок.

— Там есть адрес? — спросила Эмма.

Оливер достал маленький клочок бумаги.

— Не в газете. Но… мистер Пайк иногда записывает, куда отправлять ответы. Здесь было: «Бейкер-лейн, Рединг, дом Брайса». Не номер. Просто Брайс.

Амелия замерла.

— Брайс?

— Да.

— Семья Б., — тихо сказала Эмма.

Анна сжала край стола.

— Лили.

Амелия не позволила себе ни облегчения, ни надежды.

Рано.

Слишком рано.

— Кто такой Брайс?

Оливер опустил глаза.

— Вот тут… хуже.

— Говорите.

— В одной старой заметке… не нашей, из перепечатки… упоминался Эбенезер Брайс. Скупщик. Держал дом для рабочих семей. Были жалобы на плохие условия. Но это может быть другой Брайс.