Книга Цена дыхания, страница 87 – Людмила Вовченко

Он стоял в прихожей, мял в руках шляпу и старательно пытался выглядеть так, будто пришёл исключительно по делу, а вовсе не потому, что Лиззи, розовая от смущения и злости, пригрозила ему «больше никогда не разговаривать, если он сейчас же не явится».

Лиззи стояла рядом, сложив руки на груди. На лице её было написано: «Я его не знаю, не люблю, вообще он случайно мимо проходил». Но уши у неё горели так ярко, что Амелия мысленно поставила диагноз: случай запущенный, но не смертельный.

— Имя, — сказала Амелия.

Молодой человек вздрогнул.

— Простите?

— Имя. Ваше. Не шляпы. Хотя шляпа тоже заслуживает отдельного разговора.

Он посмотрел на шляпу, будто впервые увидел её состояние, и поспешно спрятал за спину.

— Оливер Филдинг, мэм. Я… работаю при редакции «Беркширского обозревателя».

— При редакции — это как? Входите, но не до конца?

Лиззи подавилась воздухом.

Оливер покраснел.

— Я наборщик. Иногда пишу заметки. Небольшие.

— Значит, умеете читать, писать, слушать и не сразу выбалтывать всё, что услышали?

— Я…

— Осторожнее. Вопрос с подвохом.

Эмма, появившаяся в дверях приёмной с тетрадью в руках, тихо сказала:

— Он умеет слушать, когда хочет понравиться.

Лиззи резко повернулась:

— Эмма!

— Что? Это почти похвала.

Амелия посмотрела на Оливера внимательнее.

Парень лет двадцати трёх, может, двадцати пяти. Лицо узкое, глаза светло-карие, быстрые, бегучие, но не глупые. Пальцы испачканы чернилами и краской у ногтей — не грязь бездельника, а след работы. Манжеты чистые настолько, насколько это возможно при его ремесле. Ботинки стоптаны, но вычищены. Плечи худые, осанка чуть сутулая — типографский стол, долгие часы, плохой свет.

Полезен.

Возможно, болтлив.

Возможно, трусоват.

Возможно, влюблён в Лиззи настолько, что готов рискнуть.

Этого хватит.

— Оливер Филдинг, — сказала Амелия, разворачиваясь к приёмной. — Проходите. У нас мало времени, плохая репутация и, как я понимаю, доступ к печатному станку.

Он сглотнул.

— Я не владею станком, мэм.

— Я тоже не владею этой эпохой, но как-то пытаюсь ею пользоваться. Проходите.

В приёмной было тепло. На столе лежали свежие бумаги, книги записей и карта, которую Эмма выпросила у знакомого лавочника за обещание написать его имя правильно в списке поставщиков. Карта была грубая, с пятнами, края растрёпаны, но на ней можно было найти дороги, Рединг, основные улицы и хотя бы приблизительно представить, куда исчезал Уоткинс.

За окном сгущался вечер. Дождь уже не лил, но мелкая влага висела в воздухе и оседала на стекле мутной плёнкой. В комнате пахло чернилами, свечным воском, мокрой шерстью Оливера, ромашкой и горячим молоком, которое Марта, ворча, разносила по детским.

Амелия села за стол.

Не потому, что устала.

Хотя устала.

А потому что за столом легче превращать хаос в план.

— Садитесь, мистер Филдинг.

Он сел на край стула.

Лиззи осталась стоять у двери.

— Ты тоже, — сказала Амелия.

— Я?

— Нет, твоя совесть. Конечно, ты. Раз уж это твой знакомый, будешь отвечать за то, чтобы он не убежал раньше времени.

Оливер выпрямился.

— Я не собирался…

— Мистер Филдинг, я ещё не начала говорить. Не обещайте того, о чём можете пожалеть.

Эмма села рядом с тетрадью. Мэгги устроилась чуть в стороне, уже с пером, хотя Амелия велела ей сегодня отдыхать. Девочка сделала вид, что не слышала приказ. Это было так похоже на саму Амелию, что спорить стало почти неловко.