Книга Цена дыхания, страница 84 – Людмила Вовченко

— И что?

— Вы понимаете, что это безрассудно?

— Да.

— И всё равно…

— Да.

Он выдохнул.

— Вы невозможны.

— Вы уже говорили.

— И всё ещё прав.

Пауза.

Он вдруг сделал ещё шаг.

Ближе.

Слишком близко.

— Вы никуда не поедете, — сказал он тихо.

Амелия подняла взгляд.

— Это приказ?

— Это…

Он замолчал.

И в этом молчании было больше, чем в словах.

Злость.

Тревога.

И что-то ещё.

— Это просьба? — тихо спросила она.

Он посмотрел на неё.

Долго.

— Это… — он снова замолчал. — Это необходимость.

— Для кого?

— Для вас.

Амелия усмехнулась.

— Доктор, вы начинаете звучать как человек, которому не всё равно.

Он замер.

И это было ответом.

Она почувствовала.

И это было опасно.

Очень.

— Плохая стратегия, — тихо сказала она.

— Почему?

— Потому что я не умею быть удобной.

— Я это уже понял.

— Тогда не тратьте силы.

Пауза.

И вдруг он сказал:

— Я поеду.

Она моргнула.

— Что?

— В Рединг.

— Вы и так собирались.

— Нет. Теперь — не только как врач.

Он сделал ещё шаг.

— Я поеду как человек, которому нужно найти ребёнка.

Амелия смотрела на него.

И впервые за долгое время не нашла готовой фразы.

— Почему? — тихо спросила она.

Он не ответил сразу.

Потом сказал:

— Потому что вы правы.

— В чём?

— Слабый — не значит списанный.

Тишина.

И в этой тишине впервые было не только напряжение.

Было что-то другое.

Опасное.

Тёплое.

Живое.

— И потому что, — добавил он, почти тихо, — я не хочу, чтобы вы ехали одна.

Амелия медленно выдохнула.

— Я не собиралась одна.

— Я знаю.

Пауза.

Они стояли слишком близко.

Слишком честно.

Слишком.

И в этот момент с кухни донёсся голос Марты:

— Если вы там решили стоять и молчать до обеда, я вас обоих накормлю холодной кашей!

Амелия закрыла глаза на секунду.

— Вот, — сказала она. — Голос разума.

Рейвенор тихо усмехнулся.

— Значит?

— Значит, — сказала она, отступая на шаг, — вы едете.

— А вы?

Она посмотрела на него.

— А я — жду.

Пауза.

— И вмешиваюсь, — добавила она.

— Я не сомневался.

Он кивнул.

И впервые за всё время в его взгляде было не только наблюдение.

Было согласие.

И это было началом.

Настоящим.

Он сказал это тихо.

Не как человек, который бросает слова на ветер.

И не как тот, кто пытается произвести впечатление.

А как тот, кто уже принял решение и просто озвучил его.

— Я поеду.

Слова повисли в воздухе, как капля перед тем, как сорваться со стекла.

Амелия смотрела на него.

Не сразу.

Сначала — на ворот его плаща, тёмный от дождя. На мокрые пряди у виска. На пальцы, которыми он снял перчатку — медленно, будто давал себе время не сказать лишнего.

Потом — в глаза.

Серые.

Упрямые.

И, что хуже всего, честные.

Она почувствовала это почти физически.

Как толчок.

Как будто внутри что-то сдвинулось не в ту сторону, в которую она привыкла держать.

— Вы и так собирались, — сказала она ровно.

Голос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Он не поверил.

Конечно.

— Нет, — ответил он.

Пауза.

Он не отводил взгляд.

И в этом взгляде было что-то новое.

Не проверка.

Не холодное наблюдение.

Там была вовлечённость.

Чёртова, опасная, ненужная вовлечённость.

— Теперь — нет, — добавил он.

Амелия чуть наклонила голову.

Микродвижение.

Она делала так, когда оценивала.

— Разница?

Он сделал шаг ближе.

Не резко.

Плавно.

Но расстояние сократилось.

Слишком.

— Теперь я еду не только как врач.

— А как кто? — спросила она тихо.