Книга Цена дыхания, страница 81 – Людмила Вовченко

— И не любит скандалы.

— Тогда мы ей не понравимся.

— Возможно, понравитесь именно вы.

Амелия посмотрела на него с подозрением.

— Почему?

— Потому что вы тоже не любите скандалы. Вы просто используете их, если они уже пришли.

Она прищурилась.

— Осторожно, доктор. Вы начинаете понимать меня. Это вредно для вашего спокойствия.

— Я уже заметил.

Они стояли в узком коридоре между кухонным теплом и прохладой прихожей. Лампа на стене давала жёлтый свет. За дверью слышались голоса женщин, стук посуды, детский писк, Мартино ворчание. Снаружи дождь стал тише.

Рейвенор надел перчатки.

Пальцы длинные, точные.

Амелия совершенно не собиралась смотреть на его пальцы.

Разумеется, посмотрела.

Он заметил.

Разумеется.

И ничего не сказал.

Гад.

— Миссис Дайер.

— Доктор Рейвенор.

— До моего возвращения не совершайте ничего безрассудного.

Амелия искренне задумалась.

— Вам список или в общем?

— В общем.

— Тогда не обещаю.

— Я так и думал.

Он уже повернулся к двери, но остановился.

— И ещё.

— Да?

— Вы сегодня сказали, что слабый — не значит списанный.

— Сказала.

— Это хорошая формулировка для вашего дома.

Она замерла.

Не ожидала.

От него — особенно.

— Возможно, — сказала она осторожно.

— Подумайте.

— Я умею.

— Знаю.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Амелия осталась в коридоре, глядя на мокрое стекло в верхней части двери, за которым его силуэт на секунду прошёл мимо фонаря и исчез в серой улице.

Эмма появилась рядом почти бесшумно.

— Ты смотрела ему вслед.

— Я проверяла, закрыл ли он дверь.

— Конечно.

— Эмма.

— Да?

— Ты становишься слишком наглой.

— Это потому что я учусь у лучшей.

Амелия повернулась к ней.

Эмма стояла с самым невинным лицом, на которое была способна. Получалось плохо, но старательно.

— Запиши себе, — сказала Амелия. — Наглость полезна только с мозгами.

— Уже записала.

— В отдельную книгу фраз?

— Да.

Амелия несколько секунд смотрела на неё, потом не выдержала и засмеялась.

Устало. Тихо. Но по-настоящему.

Из кухни крикнула Марта:

— Если вы там закончили хихикать над мужчинами, кто-нибудь поможет с посудой?

Эмма крикнула в ответ:

— Мы не хихикаем!

Амелия добавила:

— Мы стратегически анализируем!

Марта фыркнула так громко, что это было слышно в коридоре.

Амелия посмотрела на Эмму, потом на дверь, за которой исчез Рейвенор, потом на дом — с его шумом, детьми, женщинами, записями, страхами, новыми правилами и ещё не найденными пропавшими.

— Ладно, — сказала она. — Стратегический анализ закончен. Идём мыть посуду. А завтра будем спасать мир дальше, но маленькими порциями, чтобы он не подавился.

Эмма взяла её под руку — легко, почти по-дружески, хотя по правилам этого века, наверное, не должна была.

Амелия не отняла руку.

Они пошли на кухню.

За столом Мэгги уже делила чистые ложки на две кучки, Джеймс пытался помогать и явно считал себя почти взрослым, Софи тихо шила, Анна проверяла маленького Томаса, Мэри качала колыбель, Нора сверяла бельё, Марта ворчала над тазом.

Всё было шумно, тесно, несовершенно.

Но никто не был забыт в углу.

И это, решила Амелия, пока что можно считать рабочим результатом.

Цена чужого имени

Ночь опустилась на дом не сразу.

Сначала исчезли крики торговцев — будто кто-то аккуратно прикрыл крышку над улицей. Потом стихли колёса, мокро шуршавшие по камню. Потом остался только дождь — тонкий, настойчивый, как привычка, от которой не избавишься.