Книга Цена дыхания, страница 78 – Людмила Вовченко

Но память, как назло, тут же услужливо напомнила: вчера эти руки держали её за талию. Точно. Без лишней силы. Тёплые.

Амелия разозлилась так, что захотелось немедленно устроить кому-нибудь санитарный инструктаж.

К счастью, вошла Анна.

— Джеймс худой, но без явных признаков болезни, — сказала она. — Кашля нет. Живот мягкий. Ноги холодные, обувь плохая. Софи истощена, но держится. Она действительно умеет шить. Увидела разорванную пелёнку и почти отняла у Мэри иглу.

— Полезная ярость, — кивнула Амелия. — Оставляем.

Анна взглянула на Рейвенора.

— Доктор.

— Миссис Хейл.

Между ними тоже была история этих месяцев. Рейвенор уважал Анну как практику, Анна уважала Рейвенора как врача, но оба делали это с осторожностью, словно боялись, что признание компетентности противоположной стороны приведёт к налогам.

— Маленький Томас сегодня лучше, — сказала Анна. — Но всё ещё слаб. Хотите осмотреть?

— Да.

Он повернулся к Амелии.

— С вашего разрешения.

О, как красиво.

Она оценила.

И он понял, что она оценила.

— Разрешаю, — сказала она. — Только если начнёте вещать над ребёнком как кафедра, я вас остановлю.

— Я постараюсь говорить как врач.

— Это уже лучше.

Они пошли в детскую втроём: Амелия, Рейвенор, Анна. Эмма осталась с книгами, но Амелия знала — рыжая подруга позже перескажет всё Мэгги и, возможно, добавит свои комментарии. Эмма стала не просто информатором. Она стала тем самым человеком, который видит связи между людьми раньше, чем они сами готовы их признать.

В детской было тепло. Не душно — Анна за этим следила почти фанатично. Окно приоткрыто на узкую щель, занавеска слегка шевелилась от влажного воздуха. В камине горел небольшой огонь. Чистые пелёнки лежали на полке. У двери висел лист с расписанием. Мэри сидела у колыбели маленького Томаса, держа в руках крошечную ткань.

— Он ел, — сказала она сразу. — Мало, но сам. Дышал быстро, потом ровнее. Синеть не стал.

— Прямо доклад, — сказала Амелия. — Я горжусь и немного боюсь.

Мэри улыбнулась.

Рейвенор подошёл к колыбели.

Маленький Томас был всё ещё крошечным, красноватым, сморщенным, словно недовольный старик, которого преждевременно разбудили и завернули в ткань. Но грудь поднималась. Неровно, да. Быстро, да. Но поднималась сама. Это уже было чудом, хотя Амелия и ненавидела это слово.

Рейвенор наклонился, осмотрел ребёнка. Очень бережно. Пальцы проверили тепло, цвет, дыхание, реакцию. Он не стал лишний раз тормошить. Анна наблюдала за ним с профессиональным интересом. Мэри — с благоговейным ужасом.

Амелия — с раздражающим одобрением.

— Вы хорошо держите новорождённых, — сказала она наконец.

Он не поднял головы.

— Это похвала?

— Не расслабляйтесь. Просто факт.

— От вас факт такого рода почти похвала.

— Не увлекайтесь интерпретациями.

Он выпрямился.

— Он слаб, но у него есть шанс. Главное — тепло, кормление малыми порциями, наблюдение за дыханием. И не давать ему переохлаждаться после смены белья.

— Всё это уже делаем.

— Вижу.

Вот это «вижу» прозвучало иначе.

Не как проверка.

Как признание.

Амелия чуть склонила голову.

— Запишите это в ваш научный труд, доктор. «Женщины иногда делают разумные вещи без мужского надзора».

Анна отвернулась к окну.

Мэри уставилась на пол.

Рейвенор посмотрел на Амелию.

— Я мог бы записать, что миссис Дайер невыносима, но эффективна.