Книга Цена дыхания, страница 76 – Людмила Вовченко

Софи закивала так быстро, что шляпка на её голове съехала набок.

— Да. Конечно. Я всё сделаю.

— Нет, не всё. То, что вам дадут. У нас тут не хаос, хотя местами он маскируется.

Эмма уже записывала.

Рейвенор тихо сказал:

— Вы принимаете её, несмотря на то, что её случай может стать против вас свидетельством?

Амелия повернулась к нему.

— Доктор, если я начну выгонять всех, кто может стать неудобным свидетельством, дом опустеет, а совесть получит отпуск. Я не настолько щедра к собственной совести.

— И всё же это опасно.

— Вы повторяетесь.

— Потому что вы не реагируете.

— Я реагирую. Внутренне. Очень бурно. Иногда даже с неприличными словами.

Он смотрел на неё, и в этом взгляде снова было то опасное смешение раздражения и интереса.

— Вы понимаете, что если Лили Кларк не найдётся…

— Это будет не доказательством моей нынешней вины, а доказательством прежнего преступления или халатности, — закончила Амелия. — И да, я понимаю, что юридически и общественно всем будет плевать на разницу.

Рейвенор молчал.

— Поэтому, — продолжила она, — мы её найдём. Или хотя бы найдём правду.

Софи тихо заплакала снова. Уже не в пустоту. Тише. Глубже. Как человек, которому дали не утешение, а направление боли.

Амелия хотела отвернуться, но не отвернулась.

Иногда человеку нужно, чтобы его горе не отодвинули подальше, как грязную корзину.

Она выдержала.

Потом сказала:

— Нора, проводи миссис Кларк. Мэгги — Джеймсу еду и потом показать, где он может сидеть, не попадая под ноги. Анна — проверь мальчика. Без театра. Просто посмотри, не истощён ли, нет ли кашля, сыпи, живота.

— Да, — сказала Анна из коридора. — Я уже смотрю.

Конечно, смотрит.

Амелия едва не улыбнулась.

Хорошая женщина. Несносная. То есть подходящая.

Когда Софи увели, в приёмной остались Амелия, Рейвенор, Эмма и книга.

Несколько секунд никто не говорил.

На улице дождь усилился. По стеклу побежали неровные линии. В камине тихо осел уголь, и воздух на миг стал дымнее.

Эмма стояла с пером в руке, но не писала.

Амелия посмотрела на неё.

— Что?

— Это правда? — тихо спросила Эмма.

— Что именно?

— Что прежняя… что вы… — она запнулась.

Амелия ждала.

Эмма выпрямилась.

— Что детей передавали через таких людей, а потом не знали, где они.

Вот оно.

Не только Рейвенор требует ответов.

Свои тоже.

Это важнее.

Амелия подошла к столу, закрыла старую книгу, но ладонь оставила сверху.

— Похоже на то.

Эмма побледнела.

— И что мы будем делать?

— Составлять список всех, кто был «передан». Проверять посредников. Искать адреса. Писать письма. Спрашивать. Поднимать столько грязи, сколько понадобится.

— А если… — Эмма не договорила.

— Если кто-то умер? — сказала Амелия.

Эмма кивнула.

Амелия почувствовала взгляд Рейвенора на себе.

— Тогда запишем правду, — сказала она. — Не «судьба», не «Божья воля», не «так бывает». Правду. Имя, дата, кто отвечал, что известно. Мёртвым это не поможет. Но живым может.

Эмма прикусила губу.

— Я помогу.

— Знаю.

— Даже если это… плохо.

— Особенно если плохо.

Эмма кивнула. Медленно. По-взрослому.

Рейвенор сказал:

— Вы берёте на себя работу, которая может открыть гораздо больше, чем вы хотите.

— Доктор Рейвенор, вы уже должны были заметить: у меня отвратительная привычка открывать шкафы, из которых пахнет.

— Даже если там трупы?