Книга Цена дыхания, страница 74 – Людмила Вовченко

— Да, мэм.

Мэгги писала быстро, но Амелия видела, как девочка время от времени смотрит на Джеймса. Дети мгновенно узнают детей, которым страшно.

— Анна, мальчика на кухню. Хлеб, тёплое молоко. Только не заливать — сначала маленькими глотками.

Джеймс вцепился в мать.

— Я с мамой.

Анна не стала подходить сразу. Умная.

Она присела на корточки так, чтобы оказаться ниже его взгляда. Тёмная юбка легла на пол, руки свободно на коленях, лицо серьёзное.

— Я Анна. У нас на кухне есть хлеб. И Марта, которая делает вид, что сердитая, но кормит всех лучше, когда ворчит. Ты можешь пойти со мной и сам посмотреть, чтобы я не украла твой хлеб.

Марта с порога возмущённо сказала:

— Я не делаю вид!

Джеймс посмотрел на неё.

Марта посмотрела на Джеймса.

Пауза.

— Есть суп, — буркнула она. — Не горячий. Нормальный.

Джеймс поднял взгляд на мать.

Софи кивнула, едва держась.

— Иди, милый. Я здесь.

— Вы не уйдёте?

— Нет.

Амелия присела рядом, хотя колени протестовали после вчерашних бессонных часов и сегодняшней проверки.

— Джеймс, в этом доме детей не уводят без записи. Мэгги запишет, куда ты пошёл, с кем и зачем. Хочешь сам посмотреть?

Мэгги тут же повернула лист к нему.

Джеймс шагнул ближе, прищурился. Читать он, видимо, не умел, но вид записи подействовал.

— Там моё имя?

— Да, — сказала Мэгги. — Джеймс Кларк. На кухню с миссис Хейл. Хлеб и молоко.

— И суп, — добавила Марта сурово.

Мэгги дописала:

— И суп.

Джеймс подумал. Потом отпустил юбку матери.

— Я посмотрю.

Анна протянула руку не к нему, а рядом — предлагая, не хватая. Он сам взял её за пальцы.

Амелия отметила.

Анна хороша.

Очень хороша.

Их уход по коридору был почти церемонией. Мальчик, ещё настороженный, но уже не загнанный. Анна рядом. Марта, деловито ворча, развернулась на кухню. Мэри побежала принести чашку поменьше. Дом принимал новую задачу без паники.

Вот что изменилось.

Раньше чужая беда ввалилась бы в дом как грязь на подоле.

Теперь её распределяли по рукам.

Софи смотрела вслед сыну так, будто он уходил не на кухню, а за море.

— Он вернётся, — сказала Амелия.

Женщина вздрогнула.

— Я знаю.

— Нет, не знаете. Но привыкайте.

Софи посмотрела на неё непонимающе.

— Здесь придётся привыкать к тому, что дети возвращаются из соседней комнаты, — добавила Амелия сухо. — Это часть новой политики.

Рейвенор отвернулся к окну, но Амелия успела заметить движение у его рта. Не улыбка. Слишком лёгкое, почти невольное смягчение.

Она тут же разозлилась на себя за то, что заметила.

Эмма принесла книгу.

Толстую, коричневую, с потрёпанными углами. Старые записи пахли пылью, чернилами и чужими решениями, которые уже нельзя отменить. Она положила её на стол так осторожно, будто внутри было что-то хрупкое. Или ядовитое.

— Весна, — сказала Эмма. — Нашла.

Амелия не села. Сидеть сейчас было бы опасно — слишком похоже на судью. Она осталась стоять рядом, ладонью опершись на стол.

— Читай.

Эмма сглотнула.

— «Лили Кларк. Девочка. Возраст — шесть недель. Мать: Софи Кларк, вдова. Плата: два фунта и семь шиллингов. Обещано устройство в семью. Пометка…»

Она замолчала.

— Читай, — повторила Амелия.

Голос Эммы стал тише.

— «Не возвращать матери адрес. Возможны хлопоты».

Софи издала звук, похожий на тихий удар воздуха о стекло. Не плач. Пока нет.