Книга Цена дыхания, страница 73 – Людмила Вовченко

— С ребёнком?

Губы Софи задрожали.

— С девочкой.

Тишина в приёмной сгустилась.

За окном проехала телега, колёса с хлюпаньем прошли по мокрой мостовой. Где-то на улице крикнул торговец горячими каштанами, голос его расплылся в дождливом воздухе. В доме пахло молоком, мокрой шерстью от Софи, угольным дымом, травами и тонкой кислой тревогой, которую приносит человек, слишком долго боявшийся задать вопрос.

Амелия заставила себя не торопиться.

Если сейчас надавить — женщина либо расплачется, либо замкнётся. Ни то ни другое не даст фактов.

— Имя девочки?

Софи закрыла глаза.

— Лили.

Мэри у дальней двери тихо ахнула. У них в детской тоже была Лили — другая, маленькая, с холодными ножками, которая за эти месяцы уже стала розовее, крепче, громче.

Амелия услышала этот звук и подняла руку — не резко, просто остановила.

— Продолжайте.

— Я… я отдала её… — Софи с трудом говорила, будто каждое слово царапало горло изнутри. — Мне сказали, что вы найдёте хорошую семью. Я не могла держать её. Муж умер, работы не было, хозяева не взяли бы меня с двумя детьми. Джеймса я ещё могла… он ходил уже, ел кашу, помогал… а она была маленькая, всё плакала…

Джеймс насупился.

— Я помогал.

Амелия посмотрела на мальчика.

— Вижу.

Он немного выпрямился, будто это слово поставило ему под ноги доску вместо мокрой грязи.

Софи тихо всхлипнула.

— Я платила. Немного. Всё, что было. Потом пришла через месяц. Мне сказали, что Лили взяли в Рединге. Хорошая семья. Бездетная. Я просила адрес. Мне не дали. Сказали, так лучше. Что я должна быть благодарна.

Амелия почувствовала, как в груди поднимается холодная, тяжёлая злость.

Не яркая. Не мгновенная.

Такая злость глубже.

Она не вспыхивает — она оседает металлом в костях.

Рейвенор не сводил с неё глаз.

Она это чувствовала кожей.

— Кто сказал? — спросила Амелия.

Софи открыла глаза.

— Вы, мэм.

Удар был ожидаем.

И всё равно удар.

В комнате никто не шевельнулся.

Марта, появившаяся у двери с полотенцем в руках, застыла и перестала даже дышать громко. Нора стояла позади Софи с каменным лицом, но пальцы на связке ключей сжались. Анна смотрела на Амелию прямо, и в её взгляде не было обвинения — только вопрос. Эмма опустила перо и побелела вокруг губ.

Амелия могла сказать: «Это была не я».

Очень хотелось.

До боли.

До крика.

До безумного желания схватить эту женщину за плечи и объяснить: «Я не знаю, что она делала. Я не брала твою Лили. Я не врала тебе. Я вообще умерла в другом времени, если уж на то пошло, и теперь разгребаю чужую мерзость в корсете».

Но вслух нельзя.

Ни одно слово из этой правды не спасло бы Лили.

И разрушило бы всё остальное.

Амелия медленно вдохнула.

Корсет сдавил рёбра. Пахнуло мокрой шерстью и ромашкой.

— Тогда я найду запись, — сказала она.

Голос получился ровным.

Почти.

— Вы… найдёте?

— Да.

— Но мне говорили…

— Много чего говорили, миссис Кларк. Теперь будем смотреть бумаги.

Рейвенор чуть заметно наклонил голову. Внимательный, проклятый, спокойный. Он оценивал не только её слова, но паузы между ними.

Амелия повернулась к Эмме.

— Книга весны. Лили Кларк. Девочка. Мать — Софи Кларк. Предположительно передана в Рединг. Ищи.

Эмма вскочила.

— Да.

— Мэгги, отдельный лист. Софи Кларк, Джеймс Кларк, Лили Кларк. Вопрос: местонахождение ребёнка.