Книга Цена дыхания, страница 88 – Людмила Вовченко

— Нам нужен человек, — начала Амелия, — который умеет узнавать слухи до того, как они попадают в печать.

Оливер моргнул.

— Слухи?

— Слухи, имена, адреса, посредники, объявления. Особенно объявления о детях, усыновлении, уходе, «добрых семьях», «бездетных супругах» и прочей благочестивой торговле человеческой беспомощностью.

Лицо Оливера стало серьёзнее.

— Вы говорите о… фермах младенцев?

Лиззи тихо втянула воздух.

Амелия не отвела взгляд.

— Я говорю о людях, которые берут деньги за детей и потом делают вид, что судьба всё решила сама.

Оливер перестал мять шляпу.

— Про вас пишут такое.

— Знаю.

— И говорят.

— Говорят громче, чем думают.

— Вы хотите заметку в вашу защиту?

— Нет.

Он явно растерялся.

— Нет?

— Нет, мистер Филдинг. Если сейчас выйдет сладкая заметка о том, какая миссис Дайер добрая, чистая и любит младенцев, нормальные люди решат, что я заплатила за ложь. Ненормальные — что я готовлюсь к суду. И обе группы будут правы только наполовину, что особенно раздражает.

Эмма коротко улыбнулась.

Оливер осторожно спросил:

— Тогда что вам нужно?

Амелия подалась вперёд.

— Мне нужно, чтобы вы нашли следы имени М. Уоткинс.

Оливер замер.

— Уоткинс?

— Знаете?

Он отвёл взгляд.

Вот так.

Слишком быстро.

Амелия заметила.

Лиззи тоже.

— Оливер, — сказала Лиззи уже не смущённо, а предупреждающе.

Он провёл рукой по волосам.

— Его имя… иногда появляется. В объявлениях. Не прямо. Через посредников. Он приносит тексты. Платит наличными. Просит ставить в раздел частных сообщений.

— Какие тексты? — спросила Эмма.

Оливер посмотрел на неё, потом на Амелию.

— «Семейная пара желает принять младенца на воспитание». «Респектабельная женщина примет ребёнка без лишних вопросов». «Молодой матери гарантируется тайна и забота». Такое.

Мэгги перестала писать.

В комнате стало холоднее, хотя камин горел.

Амелия медленно сложила пальцы.

— У вас есть копии?

— Не у меня. В редакции могут быть старые листы. Но…

— Но?

— Я не могу просто вынести их.

— Почему?

— Потому что меня уволят.

— А если эти объявления связаны с исчезновением детей?

Он побледнел.

— Я не знал.

— Теперь знаете.

Лиззи смотрела на него так, будто от его следующих слов зависела вся её будущая симпатия.

Оливер это тоже понимал.

Бедный мальчик.

Влюблённость делает людей храбрыми почти так же часто, как глупыми. Иногда одновременно.

— Я могу посмотреть, — сказал он наконец. — Ночью. Когда старшие уйдут. Старые выпуски хранятся внизу, возле наборной. Если там были объявления, я найду номера.

— И имена тех, кто платил?

— Если записаны.

— Если не записаны?

— Тогда… кто принимал деньги мог помнить.

— Кто?

Оливер поморщился.

— Мистер Пайк. Конторщик. Он помнит все монеты, которые прошли через его руки, но забывает имена людей, если они бедны.

— Значит, мы заставим его вспомнить.

Оливер испуганно посмотрел на неё.

— Мэм…

— Я сказала «заставим», а не «утопим в Темзе». Не драматизируйте раньше времени.

Эмма тихо произнесла:

— Хотя Темза иногда экономит время.

Мэгги ахнула:

— Эмма!

Амелия подняла палец.

— Эмма, не пугай мальчика. Он ещё не привык.

Оливер выглядел так, будто пытался понять, шутят ли они. И, кажется, не был уверен, что хочет знать ответ.

— Мне нужен список всех объявлений за последний год, где фигурирует уход за младенцами, тайное устройство, бездетные семьи, посредники, Рединг, Бейкер-лейн или инициалы М. У., — сказала Амелия. — И если найдёте имя Уоткинса — не геройствуйте. Не задавайте вопросов. Не машите бумагой над головой. Несёте сюда.