Книга Цена дыхания, страница 65 – Людмила Вовченко

Рейвенор сделал шаг ближе.

Не угрожающе.

Но пространство между ними сократилось.

Амелия заметила. И не отступила.

— Миссис Дайер, я пришёл не закрывать дом любой ценой.

— Удивительно. А выглядели очень убедительно.

— Я пришёл понять, что здесь происходит.

— Здесь женщина пытается перестроить грязное, опасное и плохо организованное место в нечто, где дети и матери имеют шанс выжить.

— Почему сейчас?

Снова этот вопрос.

Он не отпустит.

И правильно.

Амелия бы тоже не отпустила.

Она посмотрела на окно. По стеклу медленно ползла капля дождя, собирая на пути мелкие точки воды.

— Потому что вчера ребёнок почти умер у меня на руках, — сказала она. — Потому что я увидела, что здесь привыкли к смерти, как к плохой погоде. Потому что одна служанка сказала: «Они всё равно не живут». Потому что если я ещё раз услышу это в своём доме, я могу забыть, что я воспитанная женщина.

— Вы называете это своим домом.

— А чей он?

— Формально — ваш.

— Формально иногда совпадает с реальностью.

Он изучал её лицо.

— Вы говорите так, будто прежняя хозяйка была другой женщиной.

Амелия улыбнулась.

Не весело.

— Доктор, вы когда-нибудь видели человека после сильной горячки, удара, потрясения? Когда он открывает глаза и понимает, что прежняя жизнь привела его туда, где он больше не хочет быть?

— Да.

— Вот и считайте, что я открыла глаза.

Он молчал.

Это была опасная полуправда. Но хорошая.

Потому что в ней было достаточно человеческого, чтобы не выглядеть выдумкой, и достаточно неопределённости, чтобы не дать схватить себя за горло.

— Удобное объяснение, — сказал он наконец.

— Жизнь редко предлагает удобные, доктор Рейвенор. Берите, что дают.

В кабинете он потребовал показать старые настойки.

Амелия заранее приготовила их на отдельном подносе. Тёмные пузырьки, часть без подписей, часть с выцветшими ярлыками. Один — сладковато-горький, от которого у неё по спине шёл холод. Она не знала состава наверняка, но подозревала худшее.

Рейвенор взял пузырёк, открыл, понюхал.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но она увидела.

— Давали детям? — спросил он.

— По словам персонала — иногда, чтобы они меньше кричали.

— По вашему приказу?

Вопрос ударил точно.

Анна, стоявшая у стены, напряглась.

Эмма перестала писать.

Амелия смотрела на пузырёк.

Вот оно.

Прежняя Амелия, что бы она ни делала, оставила ей не только дом. Она оставила возможную вину.

— Это было до новых правил, — сказала Амелия.

— Я спросил не это.

— Я знаю, что вы спросили.

— И?

Она подняла глаза.

— Я не могу подтвердить приказ, которого не помню.

Тишина.

Очень длинная.

Очень опасная.

— Вы не помните? — повторил он.

— Многое в прежнем порядке я сейчас восстанавливаю по книгам, словам слуг и последствиям.

— Потеря памяти?

— Считайте, что выборочная.

— После чего?

— После того, как я проснулась и обнаружила в доме ребёнка, который почти не дышит. Хотите медицинское объяснение? Придумайте сами. Вы преподавали.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы понимаете, что это звучит подозрительно?

— Доктор Рейвенор, всё во мне сейчас звучит подозрительно. Поэтому я не прошу вас верить. Я предлагаю смотреть.

Он закрыл пузырёк.

— Разумно.

— Неприятно, но да.

— Я заберу образец.

— Под расписку.

Он посмотрел на неё.

— Вы мне не доверяете?

— Я познакомилась с вами вчера, когда вы стояли под дверью моей родовой комнаты. На каком этапе, по-вашему, должно было расцвести доверие?