Книга Цена дыхания, страница 63 – Людмила Вовченко

Вот тут она попала.

Он не улыбнулся.

Но уголок губ дрогнул.

— Вы недолюбливаете дипломированных мужчин?

— Я недолюбливаю глупых людей с властью. Дипломированные мужчины просто чаще попадаются в этой категории, потому что им выдали бумагу и они расслабились.

Анна опустила глаза.

Эмма сосредоточенно смотрела в лист, но перо у неё зависло.

Рейвенор сказал:

— Смелое утверждение.

— Практическое наблюдение.

— А меня вы уже отнесли к этой категории?

Амелия выдержала паузу.

— Я ещё собираю данные.

Теперь он всё-таки улыбнулся. Коротко. Почти против воли.

И это снова было плохо.

Потому что лицо у него становилось слишком живым.

— Тогда продолжим сбор, — сказал он. — Я хочу осмотреть помещения.

— Разумеется.

Она повела его сначала в детскую.

Не в родовую, где Рут спала после тяжёлой ночи. Не в кабинет, где можно было спорить. В детскую — туда, где любые слова проверялись дыханием.

Комната была проветрена, но не выстужена. У камина тлел огонь. Колыбели стояли дальше друг от друга, чем раньше. Между ними оставили проходы. У каждой — маленькая карточка с именем или временным обозначением. На столике — чистые ткани, кувшин с кипячёной водой под крышкой, отдельные ложечки, миска для использованного.

Мэри сидела у Томми и считала дыхание, шевеля губами.

Увидев Рейвенора, она вскочила так, будто явился сам архангел с протоколом.

— Сидеть, — сказала Амелия. — Ребёнку всё равно, насколько почтительно ты падаешь со стула.

Мэри покраснела и села обратно.

Рейвенор подошёл к первой колыбели.

— Это тот младенец, о котором вы говорили?

— Томми. Да.

— Мать?

— К. Мармон. Прислуга в баре. Оставила деньги за содержание. Обещала вернуться.

— Вы ей написали?

— Сегодня напишу.

Он повернул к ней голову.

— Почему не раньше?

Амелия посмотрела прямо.

— Потому что раньше здесь писала не я.

Тишина.

Слишком резкая фраза.

Анна едва заметно вдохнула.

Эмма подняла глаза.

Рейвенор молчал.

Амелия поняла, что сказала опасно. Но отступать было поздно.

— Я имею в виду, — добавила она холодно, — что прежняя система связи с матерями была недостаточной. Теперь будет другая.

— Вы часто так говорите? «Прежняя система»?

— Пока она мешает мне работать — да.

Он опустился ближе к Томми, осмотрел ребёнка аккуратно. Руки у него были уверенные. Не грубые. Он не просто изображал врача — он им был. Проверил дыхание, цвет, кожу, реакцию, не тормошил лишнего.

Амелия наблюдала.

Не нравился — да.

Но руки хорошие.

Это раздражало ещё сильнее.

— Он пережил тяжёлый эпизод, — сказал Рейвенор.

— Я заметила.

— И вы сделали искусственное дыхание?

— Да.

— Где вы этому научились?

Опять.

— Там, где дети иногда забывают, что родились не для тишины.

Он поднял взгляд.

— Миссис Дайер.

— Доктор Рейвенор.

— Вы понимаете, что такие действия могут быть опасны?

— Без действия он был бы мёртв. Я выбрала риск, который даёт шанс.

Он смотрел на неё долго.

— Это не ответ из книги.

— Хорошо. Книг у меня пока мало, а дети уже есть.

Его взгляд стал чуть мягче — нет, не мягче. Сложнее.

— Продолжайте.

Она показала ему остальные колыбели. Мэри отвечала, сначала дрожа, потом увереннее: кто ел, кто спал, у кого была опрелость, кому меняли пелёнки. Мэгги, пришедшая с листом, записывала вопросы доктора так старательно, будто это был экзамен. Эмма стояла рядом и иногда тихо подсказывала дату или имя.