Книга Цена дыхания, страница 61 – Людмила Вовченко

— Да, мэм?

— Мы не прячем то, что нас могут спросить показать. Мы убираем грязь, не доказательства. Где корзины?

Нора чуть побледнела.

— В сарае.

— Вернуть одну. Самую приличную из старых. Показать, что заменяем. Если доктор Рейвенор умный, а он, к сожалению, похож на умного, он заметит слишком гладкую картинку и начнёт копать.

Эмма подняла голову:

— Значит, мы показываем, что было плохо?

— Мы показываем, что было плохо и уже исправляется. Разница огромная. Если делать вид, что всё всегда было прекрасно, нас поймают на первом же вопросе. А если признать недостатки первыми — мы забираем у него часть оружия.

Анна медленно кивнула.

— Это рискованно.

— Жизнь вообще неприятная вещь, если смотреть без чая. Марта, чай.

Марта поставила чашку перед ней с таким стуком, будто подписала приговор.

— Ешьте.

— Да, мама.

Марта вспыхнула.

Эмма уткнулась в бумаги. Мэгги зажала рот ладонью. Анна отвернулась к окну, но плечи её дрогнули.

Амелия взяла хлеб, заставила себя откусить и почувствовала, как тело благодарно отзывается на еду. Вот ведь новость: организм, даже чужой и молодой, предпочитает не работать на одной злости. Неприятно признавать, но Марта была права.

— Так, — сказала она, прожёвывая. — Слушайте все. Доктор Рейвенор придёт с подозрениями. Возможно, с желанием найти преступление. Возможно, с желанием доказать, что слухи верны. Мы не изображаем ангельский хор. Мы работаем. На вопросы отвечаем честно, но без лишних украшений. Никто не говорит «раньше так делали», если не спрашивают прямо. Никто не врёт. Если не знаете — говорите «не знаю, спрошу у миссис Дайер или миссис Хейл». Я понятно выражаюсь?

— Да, мэм, — ответили почти хором.

Амелия прищурилась.

— Слишком хорошо. Даже подозрительно.

Нора сухо сказала:

— Вы сами велели отвечать чётко.

— Нора, не становитесь идеальной. Я не выдержу второго потрясения за сутки.

На этот раз улыбнулась даже Нора.

На миг.

Едва заметно.

Но улыбнулась.

Доктор Эдмунд Рейвенор пришёл без опоздания.

Это Амелии в нём сразу не понравилось.

Ровно в девять в дверь постучали — не робко, не властно, а именно так, как стучит человек, уверенный, что ему откроют. За окном всё ещё моросил дождь, и когда Нора впустила гостя, в прихожую вместе с ним вошли запах мокрой шерсти, холодного воздуха, улицы, кожаных перчаток и слабый след хорошего табака.

Амелия стояла в приёмной.

Не сидела. Сидящую женщину легче допрашивать. Стоящая занимает пространство.

На ней было тёмно-серое платье, строгое, закрытое, но чистое, с белым воротником, который Эмма отутюжила так старательно, будто этот воротник должен был выступать свидетелем защиты. Волосы убраны плотно, без вчерашних выбившихся прядей. Руки чистые. На столе — книги записей. Рядом — список детей. Отдельно — список новых правил.

Рейвенор вошёл и снял шляпу.

При дневном свете он выглядел ещё опаснее.

Высокий, сдержанный, в тёмном пальто, которое сидело на нём слишком хорошо для простого врача и недостаточно нарядно для праздного аристократа. Лицо выбрито чисто, скулы резкие, глаза серые, внимательные. Он не улыбался. Но в уголках губ оставалась память вчерашней почти-улыбки, и это раздражало Амелию заранее.

— Миссис Дайер.

— Доктор Рейвенор.

Он поклонился.

Она чуть кивнула.

Две армии обменялись флагами перед боем.