Книга Цена дыхания, страница 59 – Людмила Вовченко

Мэгги подняла глаза.

— Так и писать?

Амелия устало усмехнулась.

— Нет, Мэгги. Это для внутреннего пользования.

Анна тихо сказала:

— А если он закроет дом?

Амелия подошла к столу, опёрлась ладонью о край.

Усталость давила на плечи, но внутри уже снова работал расчёт.

Рейвенор видел роды.

Видел её в деле.

Слышал команды.

Значит, он придёт не только обвинять. Он придёт проверять несоответствие между слухом и фактом.

Это шанс.

Опасный, раздражающий, с серыми глазами и руками, которые лучше бы не вспоминать.

Но шанс.

— Тогда, — сказала Амелия, — мы сделаем так, чтобы ему пришлось закрывать не нас, а тех, с кем нас путают.

В комнате снова стало тихо.

Не спокойнее.

Но собраннее.

Рут слабо зашевелилась.

— Мой мальчик… — прошептала она.

Анна подошла ближе, показала ей ребёнка, маленький свёрток в чистой ткани, лицо сморщенное, красное, живое.

Рут заплакала беззвучно.

Амелия смотрела на неё и вдруг поняла, что завтра ей придётся защищать не дом.

Не репутацию.

Не свою странную новую жизнь.

Вот это.

Женщину, которую выгнали.

Ребёнка, который почти не вдохнул.

Девочку с пером у стены.

Рыжую незаконную дочь, которая не скажет, что хозяйка другая.

Медсестру, которую уволили за ум.

Мэри, впервые услышанную.

Даже Марту с её сахаром.

И саму себя — тоже, как ни раздражающе это признавать.

— Всё, — сказала она резко, потому что чувства начали подбираться слишком близко. — Хватит стоять, как на похоронах. У нас ребёнок жив, мать жива, проверяющий ушёл, сахар потрачен не зря. Работаем.

Анна улыбнулась первой.

Потом Эмма.

Потом даже Нора позволила себе коротко выдохнуть так, будто это был почти смех.

Амелия взяла чистую ткань, вытерла руки и посмотрела на список на стене.

Правила дома.

Первым пунктом Мэгги аккуратно вывела: «Живые — в первую очередь».

Амелия кивнула.

— Вот теперь добавим второй пункт.

Мэгги приготовила перо.

— Какой, мэм?

Амелия посмотрела на дверь.

— Проверяющих встречать чистыми руками, полными записями и таким лицом, будто мы ждали их всю жизнь.

Эмма тихо сказала:

— А если не получится?

Амелия улыбнулась.

Устало.

Ядовито.

Совершенно живо.

— Тогда будем импровизировать. Но сначала вымоем пол. Проверяющие почему-то лучше верят чистому полу, чем здравому смыслу.

Проверка на дыхание

Утро после родов оказалось не мягким, не светлым и уж точно не милосердным.

Оно пришло серым, влажным, с мелкой моросью за окнами, с угольным дымом над крышами, с холодом, который пробирался в щели, несмотря на занавеси, заткнутые тряпками рамы и камин, где Марта с самого рассвета сердито ворошила угли, будто собиралась не дом согреть, а лично победить английский климат.

Амелия проснулась от того, что кто-то тихо постучал в дверь.

Не громко. Осторожно. Так стучат в комнату человека, которого боятся разбудить, но ещё больше боятся не разбудить.

Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок.

Трещина у балки. Закопчённый угол. Серый свет в щели занавески.

Не больница.

Не её прежняя квартира.

Не ночь с родами, запахом крови, криком Рут и серыми глазами доктора Рейвенора у двери.

Значит, всё было на самом деле.

— Если это снова приключение, — хрипло сказала она, — передайте ему, что я умерла и больше не принимаю посетителей.

За дверью робко отозвалась Мэри: