Книга Цена дыхания, страница 58 – Людмила Вовченко

Достал сложенный документ.

— У меня есть письмо от санитарного управления и рекомендация приходского совета.

Амелия взяла бумагу.

Пальцы у неё были всё ещё влажные после родов, и она с раздражением осознала, что выглядит не как хозяйка учреждения, а как женщина, которая последние часы дралась с природой и пока победила только частично.

Документ был настоящий. По крайней мере, выглядел так. Подписи, печати, формулировки. Много слов, мало человечности. Запрос на осмотр, консультацию, проверку условий содержания младенцев в связи с жалобами.

Жалобы.

Вот и добрались.

— Как быстро, — сказала она.

— Слухи ходят быстрее официальных экипажей, — ответил он.

— Слухи обычно не требуют печати.

— Зато часто требуют проверки.

Амелия сложила бумагу.

— Сегодня вы ничего не проверяете.

— Миссис Дайер…

— Доктор Рейвенор, если вы хотите увидеть правду, приходите утром. Если хотите увидеть уставших женщин, кровь, мокрые полотна и новорождённого, которому нужен покой, можете стоять дальше и считать себя полезным. Но тогда я изменю мнение о вашем уме.

Тишина.

Он смотрел на неё долго.

Она выдержала.

Хотя усталость уже поднималась по ногам, как холодная вода.

Наконец он сказал:

— Утром.

— После девяти.

— В восемь.

— В девять. В восемь я буду занята тем, что сохраняет жизни, а не тем, что успокаивает чиновников.

— Я не чиновник.

— Тем хуже. Чиновникам иногда можно простить тупость как профессиональное заболевание.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Очень коротко.

И от этой улыбки лицо его изменилось неприятно сильно: стало моложе, живее, опаснее. Не холодная статуя с полномочиями, а мужчина, которому, возможно, понравилась драка.

Амелия почувствовала это кожей.

И мысленно выругалась.

— До завтра, миссис Дайер, — сказал он.

— Не опаздывайте, доктор Рейвенор. Я не люблю ждать мужчин. Обычно они и так слишком долго считают себя важными.

Он надел шляпу.

— Постараюсь не разочаровать.

— Не трудитесь. Я не жду многого.

Он поклонился — правильно, сдержанно, чуть иронично — и вышел.

Когда дверь внизу закрылась, в комнате несколько секунд никто не говорил.

Потом Марта сдавленно произнесла из коридора:

— Вот это джентльмен.

Амелия резко повернула голову.

— Марта.

— Я про пальто, мэм.

— Конечно. Все женщины всегда начинают с пальто.

Анна, всё ещё державшая маленького Томаса, смотрела на Амелию так, будто одновременно хотела смеяться и спросить, понимает ли та, что только что фактически выгнала из дома человека с полномочиями.

— Вы знаете, кто он? — спросила Анна.

— Человек, который пришёл не вовремя.

— Он преподаёт медицину. О нём писали. Он консультирует управление по вопросам смертности младенцев.

Амелия медленно повернулась к ней.

— Прекрасно.

— Это плохо?

— Это интересно. Плохо будет завтра, если мы не успеем спрятать глупость, вымыть очевидное и подготовить правду в том виде, в котором она нас не убьёт.

Эмма уже держала перо.

— Что писать?

Амелия посмотрела на женщин, на Рут, на маленького Томаса, на мокрые полотна, на комнату, которая несколько часов назад была складом, а теперь стала местом рождения.

Потом на дверь, за которой исчез Эдмунд Рейвенор.

— Пиши, — сказала она. — Завтра проверка. Доктор Эдмунд Рейвенор. Умный. Опасный. Не кормить ложью — подавится и заметит.