Книга Цена дыхания, страница 57 – Людмила Вовченко

— Доктор Рейвенор, — сказала Амелия. — Вы обычно входите в дома и стоите под дверью родовой комнаты, или сегодня особенный праздник?

Он не смутился.

— Дверь была открыта. Мне сказали, что вы заняты.

— И вы решили заняться подглядыванием?

— Наблюдением.

— Какое красивое слово. Почти не пахнет невоспитанностью.

Его губы чуть дрогнули. Не улыбка. Намёк.

— Если бы я вошёл, вы бы сказали, что я мешаю.

— Вы удивительно быстро учитесь.

— Я преподавал.

— Это многое объясняет. Преподаватели часто считают, что мир — аудитория, а все остальные должны сидеть и записывать.

Эмма за спиной Амелии очень осторожно уставилась в лист.

Анна смотрела то на одного, то на другую, и в её глазах уже появлялся тот самый опасный интерес женщины, которая видит начало хорошей драки и не хочет пропустить ни слова.

Эдмунд Рейвенор не отступил.

— Я пришёл задать вам несколько вопросов, миссис Дайер.

— А я только что приняла тяжёлые роды и вернула дыхание новорождённому. Угадайте, чья потребность кажется мне важнее?

Он посмотрел на ребёнка на руках у Анны.

— Именно это я видел.

Амелия застыла.

— Видели?

— Частично.

— Доктор Рейвенор, — голос её стал мягче. И опаснее. — Если вы ещё раз без моего разрешения будете смотреть на женщину в родах, я найду способ объяснить вам устройство скромности с помощью ближайшего подсвечника.

Нора закрыла глаза.

Марта за дверью тихо прошептала:

— Господи помилуй.

Эдмунд молчал секунду.

Потом сказал:

— Справедливо.

Это сбило её сильнее, чем спор.

— Что?

— Вы правы. Я должен был войти или отойти. Но я услышал… — он сделал короткую паузу, подбирая слово, — необычные инструкции.

— Необычные — это когда ребёнку помогают дышать, вместо того чтобы ждать, пока он передумает умирать?

В его глазах мелькнуло что-то острое.

— Именно об этом я и хотел спросить.

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда я вымою руки, проверю роженицу, ребёнка, записи, персонал, собственное давление, если найду, чем, и выпью что-нибудь горячее. Желательно не лекарственную дрянь из моего шкафа. То есть, вероятно, чай.

— Я могу подождать.

— Как великодушно.

Он снова почти улыбнулся.

И Амелия вдруг поняла: его не так легко вывести из равновесия.

Плохо.

С такими опаснее.

Крикливого самодура можно поставить на место. Сладкого лицемера — разоблачить. А вот спокойный, умный, наблюдательный мужчина с властью и медицинским образованием — это проблема. Особенно если у него серые глаза, тёплые руки и привычка замечать то, что другим лучше не замечать.

Она разозлилась ещё сильнее.

— Анна, — сказала Амелия, не отводя взгляда от Рейвенора. — Маленького Томаса в тёплую кроватку. Наблюдение каждые пять минут первые полчаса. Рут — сладкая вода маленькими глотками, чистое бельё, следить за кровотечением. Мэгги, запись времени рождения и состояния. Эмма, отметить: доктор Рейвенор явился без предупреждения и был почти полезен, потому что не мешал.

Эмма кашлянула.

— Так и писать?

— Нет. Но очень хочется.

Рейвенор посмотрел на Эмму.

— Вы ведёте записи?

Амелия шагнула между ними.

— А вот допрашивать моих людей будете после того, как представите основание.

— Основание?

— Да. Бумага. Полномочия. Причина визита. Или вы просто гуляли под дождём и решили заглянуть к подозрительной женщине с младенцами?

Он медленно сунул руку во внутренний карман пальто.