Книга Цена дыхания, страница 44 – Людмила Вовченко

Та стояла очень тихо.

И только пальцы выдавали её: сжимали ручку саквояжа так, будто это край пропасти.

— Миссис Хейл, — сказала Амелия негромко.

Анна посмотрела на неё.

— Сейчас вы не обязаны благодарить. Более того, если начнёте, мне будет неловко, а я от неловкости становлюсь язвительной. Просто идём домой и работаем.

Анна долго смотрела.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Они пошли обратно уже вчетвером.

Нет — впятером, если считать корзины, кувшины, пакеты и чужие надежды, которые весили больше всего.

Мэгги шла рядом с матерью, но постоянно оглядывалась на Амелию. Не испуганно. Изучающе.

Эмма, заметив это, чуть замедлила шаг и оказалась рядом с девочкой.

— Ты правда хорошо читаешь?

— Да.

— Быстро?

— Да.

— Писать умеешь?

— Да.

Эмма кивнула.

— Значит, тебе дадут чернила. Не пролей.

— А если пролью?

— Миссис Дайер скажет что-нибудь страшное и заставит вытирать.

Мэгги посмотрела на Амелию.

— Она злая?

Эмма подумала.

— Нет.

Пауза.

— Но шумная.

Амелия, шедшая впереди, не оборачиваясь, сказала:

— Я всё слышу.

Мэгги вздрогнула.

Эмма невинно ответила:

— Я знаю, мэм.

Анна впервые с начала пути улыбнулась по-настоящему.

И на этом коротком мгновении Амелия вдруг увидела, какой эта женщина могла быть до усталости: тёплой, живой, с мягкими глазами, с умением смеяться. Не только медсестра. Не только вдова. Не только выгнанная. Человек.

И эта мысль неожиданно кольнула.

В её прежней жизни тоже были такие женщины. Те, которые приходили на реабилитацию после тяжёлых родов, после операций, после потерь, после мужей, которые «не выдержали». И сначала они были функциями: пациентка, диагноз, протокол, план. А потом вдруг одна смеялась над собственной неловкостью, другая приносила печенье, третья училась заново держать ребёнка на руках — и становилась видна жизнь, которую болезнь или беда временно заслонила.

Амелия отвернулась к улице.

Сентиментальность — роскошь.

Но помнить, что перед тобой не «ресурс», а человек, полезно. Люди работают лучше, когда им возвращают чувство достоинства.

Хотя бы немного.

Когда они подошли к дому, Нора открыла дверь раньше, чем Амелия успела постучать. Видимо, следила из окна.

Её взгляд прошёл по Анне, по Мэгги, по пакетам, по молочным кувшинам, по корзине овощей.

— Мэм, — сказала она ровно.

В этом одном слове было: «Вы ушли за молоком, а вернулись с людьми».

Амелия кивнула.

— Нора, знакомьтесь. Миссис Анна Хейл. Медсестра. С сегодняшнего дня работает у нас. Это её дочь Мэгги. Она будет помогать с записями и поручениями. Эмма введёт их в правила.

Нора не изменилась в лице.

Но глаза её чуть сузились.

— У нас мало места.

— У нас много неправильного использования места. Это разные вещи.

— Где они будут спать?

— Пока в маленькой комнате возле прачечной. Сегодня её привести в порядок. Не идеально, но чисто. Потом решим.

Марта высунулась из кухни.

— Ещё двое?

— Да, Марта. И, прежде чем ты спросишь, едят они тоже. Люди обычно так устроены.

Марта посмотрела на Анну.

Анна посмотрела на Марту.

Две женщины мгновенно оценили друг друга: одна — кухня, порядок, власть над кастрюлями; другая — уход, больные, усталость и дочь за спиной.

— Помогать будете? — спросила Марта.

Анна спокойно ответила:

— Если нужно.

— Всем нужно, — буркнула Марта и скрылась.

Амелия посмотрела на Эмму.