Книга Цена дыхания, страница 45 – Людмила Вовченко

— Запиши расходы. И составь отдельный лист по персоналу.

— Да, мэм.

Мэгги тихо спросила у Эммы:

— А что писать?

Эмма посмотрела на неё серьёзно.

— Всё.

Девочка кивнула так, будто ей вручили не обязанность, а оружие.

Амелия заметила это.

И одобрила.

В доме сразу стало теснее — не физически, а по движению. Пакеты с травами легли на стол в кабинете. Молоко отправили на кухню кипятить под надзором Анны, потому что Марта возмущалась так, будто её заставили варить корону. Овощи — в кладовую. Хлеб — на полку, но отдельную часть сразу нарезали для Рут и персонала.

Анна, едва сняв шляпку, сама попросила показать детей.

Не «можно ли отдохнуть», не «где моя комната», а:

— Где младенцы?

Амелия посмотрела на неё.

— Хороший ответ.

Детская встретила их тёплым воздухом, запахом чистого белья, молока и слабой ромашки. Томми спал, иногда морщась. Мэри сидела рядом с листком и считала дыхание, сосредоточенно двигая губами.

Анна подошла к колыбели.

Не наклонилась сразу. Сначала вымыла руки.

Амелия увидела это — и внутри поставила вторую галочку.

Потом Анна коснулась лба ребёнка тыльной стороной пальцев, проверила дыхание, осторожно приподняла пелёнку, посмотрела кожу.

— Был хуже? — спросила она.

— Вчера почти перестал дышать.

Анна подняла глаза.

— Вы его вернули?

— Мы его уговорили.

Мэри тихо сказала:

— Миссис Дайер дышала за него.

Анна замерла.

Вот здесь осторожно.

Амелия спокойно сказала:

— Иногда младенцу нужно помочь сделать вдох. Это опасно, если делать неправильно. Я покажу вам только тогда, когда пойму, что вы не будете экспериментировать из любопытства.

Анна не обиделась.

— Я не экспериментирую на детях.

— Тогда мы сработаемся.

Мэгги стояла у двери и смотрела на колыбели с таким выражением, будто вошла в церковь, где вместо икон — маленькие лица.

— Можно? — спросила она.

Амелия поняла.

— Смотреть можно. Трогать — нет.

Девочка кивнула.

Подошла ближе.

Её коса легла на плечо, руки она держала за спиной, чтобы случайно ничего не нарушить. Чистоплотная. Собранная. Сдержанная. В тринадцать лет это почти чудо, если тебя жизнь не ласкала.

Анна это увидела. И тоже поняла, что Амелия увидела.

Между ними на секунду прошло молчаливое: «Я оцениваю не из жестокости. Я должна знать, кого пускаю к детям».

Анна приняла.

— Мэгги умеет быть осторожной, — сказала она.

— Докажет — поверю.

Девочка не обиделась.

— Докажу.

Амелия подняла бровь.

— Вот это уже похоже на разговор.

К вечеру, когда покупки были разобраны, новая работница и её дочь временно устроены, а дом снова вошёл в режим кипячения, записей, кормлений и бесконечных поручений, Амелия сидела в кабинете с Анной, Эммой и Норой.

На столе лежали бумаги.

Расходы.

Список детей.

Список персонала.

Список закупок.

План комнат.

И отдельный лист, на котором Амелия написала:

«Что мы можем показать проверке».

Анна прочитала и медленно подняла глаза.

— Проверке?

Нора сжала губы.

Эмма молчала.

Амелия сцепила пальцы.

— Да. На этот дом жаловались. Возможно, скоро придут.

Анна несколько секунд смотрела на неё.

— Вы наняли меня в дом, который могут закрыть?

— Да.

— Вы сказали это только сейчас?

— Да.

— Почему?

— Потому что на улице вы могли развернуться, а мне вы были нужны.

Нора едва заметно закрыла глаза.

Эмма посмотрела в стол.

Мэгги, сидевшая у стены с листом и пером, замерла.