Книга Цена дыхания, страница 46 – Людмила Вовченко

Анна медленно выдохнула.

— Вы манипулируете людьми.

— Разумеется, — сказала Амелия. — Но я хотя бы делаю это с пользой для младенцев.

Тишина.

Потом Анна вдруг усмехнулась.

— Честно.

— Иногда это экономит время.

— И что вы хотите от меня?

Вот.

Наконец.

Правильный вопрос.

Амелия подалась вперёд.

— Мне нужно, чтобы вы посмотрели на этот дом глазами человека, который работал в уходе. Что опасно. Что грязно. Что можно исправить за сутки. Что нужно спрятать, выбросить или переделать. Мне нужно, чтобы вы помогли обучить Мэри и Мэгги простым признакам опасности. Мне нужно, чтобы при проверке здесь были не только мои слова, а порядок, записи и люди, которые понимают, что делают.

Анна молчала.

— И мне нужна женщина, которая не побоится сказать мне, если я несу чушь, — добавила Амелия.

Анна посмотрела на неё пристальнее.

— Вы позволите?

— Я буду раздражаться. Возможно, язвить. Но если вы правы — послушаю.

— А если не права?

— Тогда объясню, почему. Громко.

Мэгги тихо хихикнула.

Анна повернулась к дочери.

— Мэгги.

— Простите.

Но улыбка у девочки осталась.

И Амелия вдруг поняла: они нужны дому не только как руки. Они меняют воздух внутри команды. Женщина с опытом, дочь с грамотностью, Эмма с наблюдательностью, Нора с жёсткостью, Мэри с мягкостью — из этого можно собрать механизм.

Не идеальный.

Но работающий.

А работающий механизм — это уже шанс против слухов, священника, соседки Уилкс и неизвестного проверяющего, который рано или поздно появится на пороге.

Анна взяла лист.

— Тогда начнём с детской.

— Мы уже начали.

— Нет, — сказала Анна. — Вы начали мыть. Теперь надо сделать так, чтобы это повторялось без вашего крика.

Амелия замерла.

Потом медленно улыбнулась.

— Миссис Хейл, я начинаю понимать, за что вас выгнали.

Анна ответила тем же спокойным взглядом:

— За то, что я права.

— Прекрасно. Это заразно. Оставайтесь.

За окном снова пошёл дождь.

Мелкий, серый, английский, терпеливый. Он стучал по стеклу, смывал с мостовой верхний слой грязи и тут же смешивал его с новым. В доме пахло кипячёным молоком, мокрой шерстью, ромашкой, хлебом и чернилами. Где-то наверху пискнул младенец; Мэри тут же прошла по коридору, быстро, но без паники.

Амелия услышала её шаги.

Услышала, как Анна тоже прислушалась.

Услышала, как Эмма уже тянется к перу, чтобы отметить время.

И впервые за день позволила себе короткую мысль:

«Вот теперь это начинает быть похоже не на аварию, а на работу».

Она взяла чистый лист и написала сверху:

«Правила дома».

Потом подняла глаза на женщин.

— Итак, дамы. Поскольку у нас всех неприятности, мало времени и отвратительная репутация, будем делать то, что обычно пугает людей сильнее скандалов.

Нора сухо спросила:

— Что именно, мэм?

Амелия обмакнула перо в чернила.

— Порядок.

Порядок стоит дороже милосердия

Утро в доме началось не с крика.

И это уже было достижением.

Не тишина — до неё было далеко, — а именно отсутствие паники. Вместо хаотичных шагов и беспорядочного плача по коридору шёл ровный шум: вода плескалась в ведрах, где-то стучала крышка кастрюли, скрипели доски, раздавались приглушённые голоса.

Амелия стояла на лестнице, держась за холодные перила, и смотрела вниз.

Запоминала.

Вчера здесь было движение без смысла.

Сегодня — движение с задачей.