Книга Цена дыхания, страница 43 – Людмила Вовченко

Дверь, к которой подошла Анна, была низкая, с облупленной синей краской. Она постучала три раза, быстро. Открыла женщина с усталым лицом и младенцем на бедре. Увидев Анну, она начала было говорить что-то резкое, но заметила Амелию и осеклась.

— Я забираю Мэгги, миссис Кобб, — сказала Анна.

— А деньги?

Анна побледнела.

Амелия достала монету.

— За день.

Миссис Кобб взяла монету с ловкостью человека, который редко отказывается от денег.

— Мэгги! Мать пришла!

Изнутри появилась девочка.

Тринадцать лет, сказала Анна.

Но на вид — и двенадцать, и пятнадцать одновременно. Тонкая, высокая для своего возраста, в тёмном платье, перешитом, но чистом. Волосы каштановые, заплетены в тугую косу, ни одной лишней пряди у лица. Глаза такие же карие, как у матери, только светлее и настороженнее. В руках она держала маленькую книжку, палец заложен между страницами.

Амелия едва не улыбнулась.

Книга.

Вот это да.

Мэгги увидела мать и сразу всё поняла.

Дети бедных женщин взрослеют по лицам, а не по словам.

— Вас выгнали, — сказала она.

Не спросила.

Анна сжала губы.

— Да.

Мэгги посмотрела на Амелию.

— А это кто?

— Миссис Дайер. Она предложила работу.

Девочка не обрадовалась.

Умная.

Сначала оценивает.

Её взгляд прошёл по Амелии — платье, перчатки, лицо, пакеты в руках Эммы, корзина с овощами, молочные кувшины. Потом вернулся к глазам.

— Моей маме или нам обеим?

Амелия почувствовала почти восторг.

— Хороший вопрос. Обеим. Если ты умеешь слушать и не лезешь руками туда, куда не велено.

— Я умею читать.

— Уже ценнее половины взрослых.

— И считать.

— Ещё лучше.

— Я не хочу в работный дом, — сказала Мэгги.

Анна резко вдохнула.

Амелия посмотрела на девочку внимательнее.

Вот он, страх ребёнка, который слышал слишком много взрослых разговоров.

Работный дом.

Викторианский кошмар, куда бедность отправляли не жить, а становиться покорной. Амелия знала об этом из книг и фильмов, но теперь это слово прозвучало не как исторический термин, а как реальная угроза для девочки с чистой косой и книжкой в руке.

— Я тоже не хочу, чтобы ты туда попала, — сказала Амелия. — Поэтому ты берёшь свои вещи, если они есть, и идёшь с нами. На условиях.

Мэгги прищурилась.

— Каких?

Анна тихо сказала:

— Мэгги…

— Нет, — остановила её Амелия. — Пусть спрашивает. Умные дети дешевле обходятся, если им сразу объяснить правила.

Мэгги ждала.

— Первое, — сказала Амелия. — Ты слушаешь мать. Второе — в моём доме не трогаешь младенцев без разрешения взрослой. Третье — если видишь, что ребёнок странно дышит, слишком тихий, слишком горячий, слишком холодный или не похож на себя, зовёшь меня, свою мать, Эмму, Нору или Мэри. Не думаешь, не ждёшь, не стесняешься. Зовёшь. Четвёртое — учишься вести записи. Пятое — не врёшь мне. Я очень не люблю ложь, когда от неё кто-то может умереть.

Мэгги слушала серьёзно.

— А вы будете платить маме?

— Да.

— И мне?

Амелия едва не рассмеялась.

Не от насмешки.

От удовольствия.

— Тебе — меньше. Потому что ты ученик и помощница. Но да. Часть деньгами, часть едой и крышей.

Мэгги повернулась к матери.

— Это лучше, чем ничего.

Анна закрыла глаза на секунду.

— Да.

— Тогда я возьму вещи.

Девочка исчезла внутрь и вернулась через минуту с маленьким свёртком. Вот и вся жизнь.

Амелия посмотрела на Анну.