Книга Цена дыхания, страница 40 – Людмила Вовченко

Амелия мысленно поставила галочку.

Анна почти наша.

Почти.

— Миссис Хейл, — сказала она, не глядя на неё, — посмотрите сборы. Что бы вы взяли для женщин после истощения? Безопасно. Без героизма.

Анна подошла к полке.

Двигалась она иначе, когда дело касалось ухода. Увереннее. Пальцы перебирали пакетики не суетливо, а точно. Она понюхала один, отложила. Второй взяла. На третьем нахмурилась.

— Этот старый.

Миссис Прайс тут же обернулась.

— Какой?

Анна протянула пакетик.

— Запах выдохся. Его можно в ванну, но не как лекарство.

Миссис Прайс взяла, понюхала, прищурилась.

— Верно.

Амелия молча наблюдала.

Вот.

Вот почему не деньги на хлеб и «до свидания».

Женщина видит качество. Знает запах. Не боится сказать продавцу, что товар старый. И делает это без истерики. Такая в доме нужна не как жалость, а как фильтр между детьми и чужой тупостью.

— Берём то, что выберет миссис Хейл, — сказала Амелия.

Анна резко посмотрела на неё.

В этом взгляде было удивление.

Ей давно не доверяли выбор.

Особенно публично.

Миссис Прайс тоже всё поняла. По крайней мере, её светлые глаза стали ещё внимательнее.

— Значит, миссис Хейл теперь при вас?

— Если выдержит мой характер, — сказала Амелия.

— Характер выдерживают не все.

— Зато дети иногда выживают именно благодаря скверному характеру взрослых.

Миссис Прайс усмехнулась и начала собирать травы в бумажные пакеты. Бумага шуршала. Сухие листья пересыпались мягко, корни стучали глухо, семена сыпались тонким дождём в маленький мешочек. Амелия следила за количеством и ценой. Деньги есть, но они не бесконечны. Дом не бедный, но прошлое тела могло оставить долги, скрытые платежи, обязательства. Нельзя сейчас распахивать кошелёк как идиотка, которой досталось наследство и острое чувство вины.

Помощь должна быть рассчитана.

Иначе через месяц её собственный «дом восстановления» превратится в тот же хаос, только с красивыми словами.

— Сколько? — спросила она.

Миссис Прайс назвала цену.

Амелия не стала спорить сразу. Посмотрела на Анну.

Та едва заметно качнула головой.

Дорого.

— Миссис Прайс, — сказала Амелия, — я беру не для светской дамы, которая хочет нюхать лаванду в гостиной. Я беру для дома, где будут рожать женщины, которых никто не ждёт, и где младенцам нужно пережить первые недели. Мне нужны регулярные поставки. Не сегодня один раз. Регулярно. Вы можете получить постоянного покупателя. Но не если начнёте с цены, достойной герцогини с мигренью.

Миссис Прайс прищурилась.

— Вы хорошо торгуетесь.

— Я плохо высыпаюсь. Это делает меня опасной.

Анна отвернулась к полке, но плечи её дрогнули.

Миссис Прайс пересчитала.

Снизила цену.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы показать уважение.

Амелия заплатила.

— И ещё, — сказала она, забирая пакеты. — Если услышите, что женщина ищет место для тайных родов не у пьяной повитухи и не в подвале, где ей дадут грязную тряпку и молитву, пусть спросит миссис Дайер.

Миссис Прайс не изменилась в лице, но пальцы на прилавке остановились.

— Это опасные слова.

— Опаснее рожать в канаве.

— Вас за это не похвалят.

— Я не коллекционирую похвалы. Они плохо кормят детей.

Миссис Прайс смотрела на неё долго.

Потом кивнула.

— Я услышу — передам.

— Не всем. Только тем, кто действительно нуждается.

— Я не дура, миссис Дайер.