Книга Цена дыхания, страница 33 – Людмила Вовченко

«Дом материнского восстановления и младенческого попечения миссис Амелии Дайер».

И рядом, неровной рукой самой Амелии:

«Живые — в первую очередь».

Город, который не прощает слабых

Утро началось раньше, чем хотелось.

И не потому, что кто-то кричал.

А потому, что Амелия проснулась сама.

Резко.

Как человек, у которого внутри уже выстроен список дел, длиннее, чем день.

Она открыла глаза и сразу поняла — сегодня она не сможет спрятаться за домом.

Дом — это уже вчера.

Сегодня — город.

Она села, провела рукой по лицу и на секунду задержалась, глядя в потолок.

— Так, — тихо сказала она. — Сегодня мы идём смотреть, во что я вляпалась окончательно.

Она встала, оделась быстрее, чем накануне, уже почти не задумываясь о том, как правильно затянуть шнуровку и не задохнуться в корсете.

— Если это изобретение когда-нибудь переживёт века, — пробормотала она, — я лично найду автора и заставлю его в нём жить.

Внизу уже слышались голоса.

Дом проснулся — нет, она сама себя остановила — дом работал.

Без романтики.

Скрип, шаги, плеск воды, тихие голоса.

Она спустилась.

На кухне Марта уже стояла у очага. Лицо сосредоточенное, губы поджаты, но движения быстрее, чем вчера. Она не спорила. Пока.

Бетси несла ведро с горячей водой. Лиззи уже мыла пол, не лениво, а с явным желанием доказать, что её вчерашний разнос не был последним словом.

Нора стояла у стола с листом.

— Мэм, — сказала она, — я составила список того, что нужно.

Амелия взяла лист.

Мыло. Уголь. Крупа. Молоко. Ткань. Лекарственные травы. Соль.

— Неплохо, — кивнула она. — Добавь ещё марлю, если найдём, и отдельные миски.

— Да, мэм.

— И ещё. Сегодня я выхожу.

Тишина.

Лиззи даже перестала тереть пол.

— В город, — уточнила Амелия. — Заодно посмотрю, как здесь всё устроено, пока нас не посмотрели без приглашения.

Марта хмыкнула.

— Одну вас отпускать?

Амелия подняла бровь.

— А ты хочешь пойти со мной?

— Я на кухне.

— Тогда не задавай вопросов с подвохом.

Она повернулась к Эмме.

— Ты со мной.

Эмма кивнула.

Без вопросов.

— Нора, ты остаёшься за главную. Без самодеятельности. Всё по списку. И если кто-то начнёт «по-старому» — вылетает.

Нора медленно кивнула.

— Поняла.

— Мэри?

Девушка выглянула из коридора.

— Да, мэм?

— Томми как?

— Лучше. Он… он даже ел немного.

— Следишь.

— Да, мэм.

Амелия посмотрела на неё чуть мягче.

— Хорошо.

И вышла.

Улица встретила их тем, чем и должна была встретить — реальностью.

Не картинной.

Не приглаженной.

Настоящей.

Каменная мостовая, мокрая после ночного дождя, скользкая и неровная. Лужи, в которых отражались серые дома и такие же серые лица прохожих. Воздух густой, влажный, с запахом угля, конского навоза, сырости и чего-то жареного из ближайшей лавки.

Мимо прошла женщина с корзиной, накрытой тряпкой. За ней мальчишка, босой, с грязными ногами, нёс ведро и ругался вполголоса. Лошадь тянула телегу, тяжело дыша, и каждый её шаг отдавался в мостовой глухим стуком.

Амелия остановилась.

Не потому, что устала.

Потому что смотрела.

— Привыкайте, — тихо сказала она себе.

Эмма стояла рядом.

— Мэм?

— Ничего. Просто проверяю, не упаду ли в обморок от красоты эпохи.

Эмма не поняла, но кивнула.

— Куда сначала?

— Молоко. Потом травы. Потом… посмотрим.

Они пошли.

Идти оказалось сложнее, чем в доме. Не физически — хотя корсет и узкие ботинки напоминали о себе — а морально.