Книга Цена дыхания, страница 29 – Людмила Вовченко

Эмма напряглась.

— Не обязательно твой отец. Но да, люди с именами, которым выгодно выглядеть милосердными. Священник. Женские благотворительные общества. Врачи, если найдётся хоть один не оскорблённый тем, что женщина умеет думать. И чиновник, если нас всё-таки придут проверять.

— Чиновник?

Амелия кивнула.

— Если власть придёт закрывать, нужно сделать так, чтобы ей выгоднее было не закрыть, а взять под наблюдение и похвастаться реформой.

Эмма смотрела на неё так, будто Амелия говорила на неизвестном языке.

— Вы хотите, чтобы они… гордились вами?

— Нет. Я хочу, чтобы они гордились собой, используя меня. Это дешевле, чем бороться с их самолюбием.

Эмма медленно села.

— Вы действительно другая.

Сказано было тихо.

Не как обвинение.

Как факт.

Амелия почувствовала, как внутри всё на секунду остановилось.

Опасно.

Очень опасно.

Она повернулась к камину, взяла щипцами уголёк, поправила его, хотя в этом не было необходимости.

— Люди меняются, когда видят достаточно грязи, Эмма.

— За одну ночь?

Амелия усмехнулась.

— Иногда одной ночи хватает. Особенно если в ней чуть не умер ребёнок.

Эмма молчала.

Амелия чувствовала её взгляд.

Потом девушка сказала:

— Я не скажу.

Амелия медленно обернулась.

— Что?

— Что вы другая. Я не скажу.

В комнате потрескивал огонь. Дождь стучал по стеклу. Из кухни доносился голос Марты, недовольный, но уже деловой.

Амелия смотрела на рыжую девушку с веснушками, незаконную дочь неизвестного джентльмена, служанку в доме с дурной славой, и понимала: вот он, первый настоящий союз.

Не дружба ещё.

Не преданность.

Сделка.

Но хорошая сделка.

— Почему? — спросила Амелия.

Эмма подняла подбородок.

— Потому что эта другая вы мне нравится больше.

Амелия несколько секунд молчала.

Потом сказала:

— Эмма, это почти самое романтичное, что мне говорили за последние сутки.

Девушка не выдержала и улыбнулась.

Улыбка у неё оказалась неожиданно яркой, детской и очень короткой, будто она сама испугалась, что позволила себе лишнее.

Амелия сделала вид, что не заметила.

— Идём. У нас матрас к казни приговорён.

Во дворе под дождём сжигать матрас оказалось невозможно, но вынести его — возможно.

Это стало событием.

Нора командовала Бетси и Лиззи. Марта вышла на порог кухни с ложкой в руке. Мэри выглянула сверху из окна детской. Рут, укутанная в шаль, сидела у кухни и смотрела огромными глазами, как из дома выносят старую подстилку, будто изгоняют злого духа.

Матрас оказался тяжелее, чем выглядел, сырой, с пятнами, которые Амелия отказалась рассматривать подробно. Его протащили по коридору, оставляя за собой запах плесени.

— На задний двор, под навес, — распорядилась она. — Как только дождь кончится — сжечь.

Марта пробормотала:

— Добрую вещь…

Амелия резко повернулась.

— Марта.

Кухарка замолчала.

— Если тебе хочется спать на этой доброй вещи, я могу уступить.

Марта отступила.

— Нет, мэм.

— Вот и я не хочу, чтобы на ней рожали.

На этот раз никто не возразил.

Кровать вымыли горячей водой с мылом. Потом ещё раз. Потом Амелия заставила Лиззи принести щётку и пройтись по щелям.

— Мэм, там чисто!

Амелия присела рядом, провела белой тканью по углу. Ткань стала серой.

Она показала Лиззи.

— Это у нас что? Призрак чистоты?

Лиззи покраснела.

— Я не видела.

— Теперь видишь. Очень полезное упражнение.