Книга Герцог для Дианы, страница 128 – Сабрина Джеффрис

Сердце Дианы пропустило удар, когда она поняла, что читает. Совсем не этого она ожидала. Передозировка? Да. Ошибка при приеме лекарства? Возможно. Но это… Ох, бедный Джеффри! Бедные миссис Брукхаус и Рози!

Она подняла на него глаза.

— Это… записка самоубийцы?

— К несчастью, да. — Джеффри судорожно сглотнул. — К тому времени, когда отец передал мне письмо с указанием не читать до его смерти, он уже принял целый пузырек лауданума, а может, и больше. Ему хотелось быть уверенным, что он прошел точку невозврата, когда никто, включая меня, не смог бы спасти ему жизнь, дав рвотное, чтобы очистить желудок.

Избегая ее взгляда, он продолжил:

— К тому же он уже послал за врачом. Это позволило ему поговорить со мной наедине и завершить свой план, а я был нужен ему только для того, чтобы он мог сам передать письмо в мои руки. Во-первых, так оно бы не потерялось в суматохе, вызванной его смертью. Кроме того, коронер не смог бы воспользоваться письмом, чтобы объявить его самоубийцей. И наконец, чтобы никому не вздумалось шантажировать меня им.

— Какая ирония!

— Да, — согласился он со слабой улыбкой. — Очевидно, отец не предусмотрел, что его родственники могут оказаться настолько мерзкими хищниками. В любом случае, читай дальше.

Что она и сделала.

«Если следствие все-таки назначат, солги коронеру и скажи, что я увеличивал дозу лауданума, чтобы избавиться от боли. Скажи, что мать ничего не знала о лаудануме, потому что так и есть на самом деле. Мне пришлось сказать аптекарю, что я принимаю его от желудочных колик. Это был единственный способ получить от него лекарство в достаточных количествах для моей цели. У нашего аптекаря должны сохраниться записи о многочисленных визитах, и он может подтвердить, что я просил его ничего не сообщать об этом твоей матушке.

Кстати, о твоей матушке и сестре — им тоже ничего не говори об этом письме. Пусть они оплакивают меня, полагая, что я умер от болезни желудка. Я сам расскажу врачу о своей ошибке с лекарством и попрошу его не обнародовать тот факт, что я употреблял лауданум, если только это не станет абсолютно необходимым. Твоя мать и так уже слишком много вины взваливает на себя. Я не хочу добавлять тяжести ее ноше.

Теперь мы подошли к главному вопросу, который наверняка крутится у тебя в голове. Почему я делаю это? Потому что и в самом деле мучаюсь от боли, хотя лауданум ее не облегчает. Я бесполезен для всех и только дожидаюсь того момента, когда смерть заберет меня. Я ощущал себя таким большую часть своей жизни, но лишь недавно подобные мысли начали посещать меня почти постоянно. За исключением тех моментов, когда я смотрю на своих детей, которые выросли такими прекрасными людьми. Да еще когда гляжу на свою жену. Мы с ней ссоримся, это правда, но все те ссоры превращаются в ничто, когда я обнимаю ее. Ей будет куда лучше, если меня не станет.

Так что мне остается покинуть этот мир в блаженном сне, который так редко выпадал на мою долю в жизни. Я надеюсь, что ты сможешь понять меня, а если нет, тогда, по крайней мере, не будешь осуждать слишком жестоко.

Ты был мне хорошим сыном, и я надеюсь, что останешься таким, выполнив мои пожелания. Но не жертвуй собственной жизнью, чтобы никто не узнал, что я лишил себя своей. Я знаю, ты, несмотря ни на что, примешь правильное решение. Оставляю твоих мать и сестру на твое заботливое попечение.