Книга Герцог для Дианы, страница 129 – Сабрина Джеффрис

С любовью,

твой отец».

Только когда ее щеки стали мокрыми, она поняла, что плачет. Джеффри подал ей носовой платок. Сначала Диана, осторожно сложив письмо, вернула его, а потом вытерла глаза и нос.

— Бедный, бедный твой отец. Какою тоской нужно было терзаться, чтобы увидеть в этом свое единственное избавление.

— Теперь ты понимаешь, почему я так долго держал в секрете правду о смерти отца?

— Думаю, да. — Ей было трудно говорить из-за комка слез в горле. — Ты переживаешь, что, если самоубийство твоего отца откроется, его могут признать виновным в felo de se.

— Да. Не знаю, известно ли тебе, но это означает «самоубийство». Ты знаешь, что происходит с теми, кого суд признает виновным в самоубийстве?

Диана посмотрела на него долгим взглядом.

— На самом деле нет. То есть я знаю, что это чревато жутким скандалом, а тех, кого признали самоубийцами, вроде бы хоронят на перекрестке дорог, забив кол в сердце. Есть еще какие-то суеверные глупости, но…

— Боюсь, все обстоит намного хуже. — Он положил письмо обратно в ящик и щелкнул замком. — Если отца признают виновным в тяжком уголовном преступлении — это и есть felo de se на юридическом языке, — его собственность подлежит конфискации в пользу короны. Что включает в себя дом, где живут моя мать с сестрой, компанию моего деда «Стокдон и сыновья», которую он оставил отцу, и, возможно, собственность, которую я получил вместе с герцогством. В последнем я не вполне уверен, потому что мне не хотелось консультироваться со стряпчим на этот предмет, чтобы не возникало лишних вопросов. Для моей семьи это станет величайшим несчастьем, и не только сейчас, но и на десятилетия вперед.

— Господи, что за глупый закон!

— Согласен, — сухо отозвался Джеффри. — Но он по-прежнему действует. И если единственным способом избежать обвинения в убийстве будет предъявление письма, это спасет меня и одновременно нанесет моей семье невосполнимый ущерб. Тут нет хорошего варианта.

Что ж, неудивительно, что он держал письмо в такой тайне. Диана не знала, то ли ей быть благодарной за то, что он наконец открылся ей… то ли разозлиться, что ему потребовалось так много времени.

Это также объясняло, почему Джеффри ненавидел сплетников. Ведь эти люди в прямом смысле слова могли разрушить его жизнь, как и жизни его матери и сестры.

Тут ей вдруг припомнились обрывки информации, которую она где-то вычитала.

— Мне кажется, суд может принять и другое решение, не настолько ужасное. Они могут признать твоего отца не… не…

— …невменяемым. Или non compos mentis на латыни.

— Да! Я слышала об этом.

Джеффри побарабанил пальцами по столу.

— По тому, как письмо написано, разве можно заключить, что его автор — невменяемый человек? Он придумал, как достать лауданум, и распланировал все таким образом, чтобы создать впечатление несчастного случая. Никто не сможет объявить его невменяемым.

Сердце у нее упало.

— Да. Полагаю, никто.

— В наши дни суд в меньшей степени настроен на то, чтобы обвинять людей в telo de se, но это совсем не означает, что он этого не сделает.

— Наверное, да. Хотя ты ведь теперь герцог. Это должно сработать в твою пользу.

— Все зависит от судей. — Он пожал плечами. — Они могут посчитать меня бестактным выскочкой, которому и не следовало позволять стать герцогом.