Книга Инспектор артефактов, страница 35 – Даниил Светлов

— Видишь? Не трогай руками. Я и не тронул. Это тогда спасло мне жизнь.

Он никогда не учил меня по учебникам. Только так — на деле, под пулями, в темноте, когда каждая секунда могла стать последней.

— Ты слишком добрый для этой работы, — сказал он мне как-то ночью в машине. Мы только что вытащили из подвала троих детей, которых держал на цепи одержимый. Я сидел и трясся, а Глеб курил, глядя в лобовое стекло. — Доброта — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— А ты? — спросил я. — Ты можешь?

Он затянулся, помолчал. Потом выбросил окурок в окно и завёл двигатель.

— Я уже нет.

Тогда я не понял. А теперь — кажется, начинаю.

Мы были близки. Не как братья — братья ссорятся, предают, расходятся. Мы были как… я не знаю, как это назвать. Он был для меня тем, кем не стал отец. Тем, кто не бросает. Кто прикрывает спину. Кто орёт на тебя за ошибку, а потом молча тащит твою тушу из огня.

Про Иру я знал только по чужим словам — она погибла раньше, ещё до меня. Глеб почти не говорил о ней. Но когда всё-таки говорил, смотрел так же, как на нас — как на тех, кого нужно уберечь.

Странно. Он, который не уберёг себя.

А теперь он звонит. После долгого молчания. И требует.

Я впервые задал себе вопрос, которого боялся:

Если ты жив. Если ты собираешь Ключ. Что ты задумал… и зачем тебе я?

Вариантов было два. И оба хуже друг друга.

Первый: он сошёл с ума. Артефакты сломали его — так бывает. Сначала трещинки, потом разрыв. И теперь он хочет собрать Ключ, потому что Ключ даёт силу. А что даёт силу — даёт власть. А что даёт власть — развращает. Старая песня.

Второй: он не сошёл с ума. Он что-то знает. Что-то, чего не знаем мы. И он собирает Ключ не для себя.

Ты хочешь, чтобы я тебя остановил… или чтобы я не смог?

Я представил это. Мы встречаемся. Он смотрит на меня — теми же глазами, только старше, тяжелее. Я говорю: «Глеб, прекрати». А он…

…а он, наверное, улыбнётся той своей кривой улыбкой и скажет: «Попробуй».

Или… ты хочешь, чтобы я помог. Потому что без меня ты не справишься.

Эта мысль была самой страшной. Потому что если он хочет, чтобы я помог — значит, он не просто просит. Он меня проверяет. На что я готов. Насколько далеко готов зайти.

Я убрал руку от ячейки 47-В — слишком резко, как будто она могла сама открыться. Вышел из хранилища. Забрал телефон, забрал оружие. Ничего не взял. И всё равно уже был внутри этого.

Звонок Глеба запустил механизм, который я уже не мог остановить. Даже если бы захотел.

1.4

Я вернулся домой поздно. Слишком поздно для обычного рабочего дня. Настя сидела на кухне, не зажигая света. Телефон лежал на столе экраном вниз, как будто она боялась, что он снова загорится.

— Что случилось? — спросил я, хотя уже знал по её лицу.

Она подняла голову. Глаза красные, опухшие.

— Андрей звонил.

Внутри всё похолодело — резко, как от удара. Я сел напротив.

— Что сказал?

— Сказал… — она сглотнула, голос дрожал. — Сказал, что если я не вернусь, он доберётся до тебя. Сказал, что у него есть связи. Что он всё узнал про твою работу. Про Контору. — Она смотрела на меня с ужасом, которого я раньше не видел. — Денис, он знает. Он знает, кто ты. И что ты делаешь. И он сказал… — она запнулась, — он сказал: «У вас обоих нет будущего, если ты не сделаешь как я говорю».