Книга Инспектор артефактов, страница 34 – Даниил Светлов

— Глеб? — спросил я.

Длинная пауза.

— Не называй меня так.

Это было страшнее, чем если бы он сказал «нет». «Нет» было бы проще. Не называй меня так — значит, тот человек, которого я знал, либо умер, либо сам не хочет им быть.

— Достань, — повторил он. — Не спрашивай. Не ищи меня. Просто достань.

— Зачем тебе это? Ты собираешь Ключ?

Он молчал. Долго, тяжело — как будто решал, стоит ли вообще отвечать. Я слышал только его дыхание, неровное, с хрипотцой. Потом сказал:

— Достань.

И отключился.

Я опустил телефон, но не пошевелился. Сидел, сжимая его в руке, и смотрел в одну точку на стене. Глеб жив. Не просто жив — он собирает Ключ. Он хочет, чтобы я достал ему зеркальце из хранилища. Использовать меня. Как марионетку.

Внутри поднялось что-то тяжёлое, горячее — смесь злости и страха. Я не знал, чего больше. Он ушёл, не попрощавшись. Не объяснил ничего. Шлёт короткие СМС раз в полгода. А теперь звонит в шесть утра и говорит: «Достань». Как будто тех лет молчания не было. Как будто я всё ещё тот зелёный инспектор, который бегал за ним на Петроградской.

Я сжал телефон так, что захрустел пластик, и заставил себя разжать пальцы. Мысль билась одна, глухая, как пульс в виске: Глеб собирает артефакты. Глеб собирает Ключ. И без меня он их не соберёт.

1.3

В Контору я приехал к самому открытию.

Спецхранилище располагалось на минус втором этаже. Туда не пускали никого, кроме инспекторов с допуском «А» и выше. У меня был «А+» — после ухода Глеба уровень подняли. Найти человека со способностями, обучить, доверить — редкость, почти роскошь. Таких берегли.

Я прошёл через три поста, сдал оружие, сдал телефон, прошёл сканер артефактного фона. Металлодетекторы здесь не работали — слишком много странного металла носят сотрудники. Вместо этого — детектор намерений. Вещь жуткая: он не видит, что у тебя в кармане, он видит, что ты задумал. Если ты хочешь украсть, он запищит. Если ты хочешь просто посмотреть — промолчит. Если ты сомневаешься — запищит тихо, и оператор уже знает: с этим человеком что-то не так.

Я прошёл чисто. Потому что я действительно не решил, что собираюсь делать.

Детектор намерений не прозвонил, но я всё равно чувствовал его на себе. Не как прибор — как чужой взгляд, который сканирует тебя изнутри, добирается до того, что ты сам себе боишься признать. У оператора за стеклом было скучающее лицо человека, который видел сотни таких, как я. Он кивнул, и я прошёл.

Но затылок ещё долго помнил этот взгляд.

Хранилище встретило меня холодом и запахом озона. Стеллажи уходили вверх на три человеческих роста, каждый ящик заперт на три замка — механический, артефактный и биометрический. Я остановился у секции «Ключ. Фрагменты». Зеркальце лежало в ячейке 47-В. Я сам упаковывал его двадцать лет назад, после того дела на Петроградской.

Я не открыл ячейку. Просто стоял и смотрел на неё — слишком долго для человека, который «просто смотрит».

Перед глазами встало другое — не хранилище, а пыльный чердак на Лиговском. Мне двадцать пять, я только что получил допуск к полевым операциям, и Глеб взял меня с собой на рядовое изъятие. Мы поднялись по скрипучей лестнице, он достал из кармана куртки фонарик и сказал:

Смотри и запоминай. Я покажу один раз.

Он провёл лучом по углам, задержал свет на потемневшем пятне у балки.