Книга Инспектор артефактов, страница 33 – Даниил Светлов

«Васенька, — сказал я уже не голосом, а одними губами. — Ну что же ты…»

Не знаю, сколько прошло времени. Минута. Пять. Десять. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. И вдруг её глаза изменились. Чужие, безумные, полные ярости — они стали узнавать. Медленно, как будто сквозь туман, она видела не врага, не угрозу, а меня — того, кто вытащил её из-под камня, кто кормил с ладони, кто показывал ей картинки с собаками и говорил: «Никто тебя не боится».

Она шагнула ко мне — неуверенно, на полусогнутых, готовая в любой момент отпрянуть обратно. Сделала шаг, остановилась, посмотрела. Ещё шаг. Я не двигался, не тянулся к ней — ждал. Она подошла и сама ткнулась носом в мою ладонь, потом лизнула, потом вдруг вся обмякла, прижалась ко мне и мелко-мелко задрожала — как тогда, в пещере, когда я впервые взял её на руки. Я гладил её по голове, по спине, по дрожащим бокам и не говорил ничего — слова были не нужны.

Через несколько минут она уже стояла на четырёх лапах, отряхнулась и посмотрела на меня своими обычными карими глазами — устало, но спокойно. «Пойдём», — сказал я, и она пошла за мной к миске.

Настя всё так же стояла в дверях, бледная, сжав тряпку в руках. Она смотрела на нас — на меня, сидящего на полу, на Василису, которая только что перестала дрожать. Я поднялся, насыпал Василисе корм, она подошла к миске, поела, потом легла в углу, положив голову на лапы, и закрыла глаза.

Настя не стала расспрашивать. Просто подошла, села рядом. Сначала мы помолчали, потом обменялись парой коротких фраз — ни о чём и сразу обо всём. Она встала, достала из холодильника ужин, разогрела. За столом разговор шёл вполголоса, обрывками, но этого хватало. Всё главное и так было понятно без лишних слов.

Утром я проснулся от того, что на кровати никого не было. Я вышел на кухню и остановился в дверях. Настя накладывала Василисе корм, а Василиса стояла рядом, смотрела на неё и виляла хвостом — не настороженно, не с опаской, а спокойно, как будто принимая тот факт, что эта женщина теперь тоже часть дома. Она подняла голову, увидела меня, моргнула и снова посмотрела на миску.

Кризис был пройден. В нашем доме воцарились мир и согласие — хрупкие, как первый лёд, как будто любое неловкое движение может снова всё сломать.

Внутри тоже стало тише. Я поймал это ощущение и не стал к нему прикасаться, боясь, что стоит только двинуться — и оно исчезнет.

1.2

Телефон зазвонил в шесть утра. Я не спал уже час — лежал, смотрел в потолок, слушал, как Василиса иногда вздыхает во сне. Мысли не шли, но ощущение, что что-то уже началось, не отпускало.

Номер не определялся. Я принял вызов, ничего не сказал, и несколько секунд слушал тишину — долгую, тяжёлую, в которой слышалось не только моё дыхание, но и чужое, прерывистое, с хрипотцой, как у человека, который только что бежал или который боялся.

Потом голос — искажённый, модулированный, но интонацию невозможно спутать. Глеб.

— Достань то, что мы нашли тогда. Оно нужно мне.

Не «здравствуй», не «как ты», не «извини, что пропал». Просто — достань.

Я молчал. Он говорил иносказательно, но я понял сразу: речь о зеркальце, о той самой части Ключа, которая лежит в хранилище артефактов Конторы. Глеб больше не имеет туда доступа. А я теперь главный инспектор, и мне достаточно просто запросить его в любой момент.