Книга Малая, я тебя испорчу, страница 184 – Настя Мирная

Мысли-насекомые стаей жужжат в голове и не дают спать.

Я хочу знать все подробности. И одновременно не хочу знать ничего. Даже то, что уже знаю, хочется забыть, стереть ластиком, выжечь огнём.

Даже когда наконец проваливаюсь в беспокойный сон, его слова крутятся на повторе, с каждым кругом теряя чёткость, будто старый магнитофон зажевал плёнку, и от этого звучат ещё более зловеще.

Утро не приносит ни облегчения, ни каких-либо дельных мыслей. Очень даже наоборот. Фантазия подстёгивает новые вопросы.

Был ли он с кем-то после этого? Почти пять месяцев прошло, а Ник ни раз повторял, что у него есть потребности и желания. С кем он их удовлетворял? С ней? С Миланой? Или с кем-то ещё?

Думать об этом глупо. Спрашивать — тем более. Но как избавиться от навязчивых картинок — не представляю.

Суечусь по квартире, стараясь с помощью физической нагрузки избавиться от почти панического страха, что я поторопилась и дала опрометчивое обещание позвонить. Если я не справлюсь с этим? Если не смогу перестать думать о том, что сама во всём виновата?

Стираю шторы, готовлю тёте лёгкий супчик. Телефонный звонок застаёт меня за разбором антресоли.

Спрыгиваю с табуретки и вижу, что звонит Камилла. Снова не могу разобрать, что испытываю: разочарование или облегчение. Во мне всё смешалось, превратилось в сплошной сумбур и кашу.

— Если ты не срочно…

Ками перебивает, не давая договорить:

— Светка, Мартынину не колышет, что ты на больничном. Сказала, если не сдашь устный экзамен, завалит. И сразу отвечу — только лично. Я старалась с ней поговорить, объяснить твою ситуацию, но она и слышать ничего не хочет.

Приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней на корточки. Тру щёки ладонью, ощущая, как накрывает новой волной паники.

— Когда экзамен?

— Завтра. Светка, я шпаргалки налепила, пришлю тебе всё. В автобусе читать будешь, ночью зубрить — пофигу. Но ты должна завтра быть.

Попрощавшись с подругой, стону в голос.

— Светочка, ты чего? – кричит тётя из комнаты.

С трудом поднимаюсь на ноги и обрисовываю ей ситуацию. На что тётя спокойно заявляет:

— Езжай. У меня всё в порядке. Сама себя накормить и сводить в туалет смогу. Для тебя сейчас самое главное — учёба.

Через час я уже торчу в ледяном автобусе, с плохо работающей печкой. Кутаюсь в пуховик, стараясь уложить в голове хоть что-то, но буквы упорно не собираются в слова. А те, что получается уловить — разбегаются, как тараканы при свете.

В итоге всю дорогу и почти всю ночь зубрю ненавистный предмет, а утром понимаю, что не позвонила Никите. Сердце мгновенно берёт разгон и расщепляется на атомы.

Он тоже не позвонил. Ждёт? Или подумал, что я всё решила?

— Хватит ворон считать, – запыханно толкает Радо, вваливаясь в комнату и замечая, что сижу над маленьким зеркалом с одним накрашенным глазом. – Если завалим или опоздаем — крышка.

Все события закручиваются в такой водоворот, что, выйдя из аудитории после экзамена, даже не могу ответить на вопрос: сдала или нет.

— Свет, да ты чего? – подталкивает Ками плечом. – Отомри. Или завалила?

— Сдала, – шепчу потерянно, сама не понимая, каким образом это случилось.

Радо хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте. Я же не разделяю её позитива, глядя в экран телефона.

— Пойдём в кафе. Есть хочу, капец. Да и отпраздновать надо. Мы с тобой одни из восьми человек с потока, кого Мартышка не завалила.