Книга Малая, я тебя испорчу, страница 183 – Настя Мирная

Ник толкается вперёд, но в паре сантиметров от моих губ останавливается, будто наткнулся на преграду. Облизывается. Я роняю веки, поощряя. Пусть больно, но ведь я сама...

Его палец ложится на нижнюю губу. Жаркий выдох вызывает мурашек. А потом всё заканчивается. Медленно поднимаю ресницы и ошарашенно смотрю на то, как отшатывается назад, запускает в волосы пальцы обеих рук и задирает лицо к небу. Потерянно наблюдаю за ним, ни в силах даже шелохнуться.

Потрёпанное сердечко набатом набивает: уходи, он был с другой после того, как обещал дать тебе время.

Но ноги намертво примерзают к земле.

— Свет, номер запиши, – выбивает сухо.

Достаю телефон и набираю цифры. Правильно записать получается только с четвёртого раза. Стоим друг напротив друга, как чужие люди. Но при этом тянет так, что на части разрывает. Здравый смысл, махнув на прощание ручкой, скрывается за горизонтом. Первым молчание нарушает Никита:

— Свет, я тебе такси вызову.

— Спасибо, – лепечу, наблюдая, как намокает свитер на его плечах.

Ник заказывает машину в приложении и закуривает. Из дома грохочет музыка, слышны крики и смех, а мы как два барана стоим на улице. С жадностью пялюсь, как фильтр касается его губ, как медленно вытекает изо рта сизый дым, как вспыхивает на затяжках огонёк. Ник докуривает и гасит окурок о край урны. Не приближается, но глядит на меня неотрывно. Слов слишком много. Чувств ещё больше. Я теряюсь в них.

— Заболеешь, – говорю глухо.

— Такси минут через двадцать будет. Я просто рядом постою.

— Это пытка.

— А если ты подумаешь и поймёшь, что не можешь простить, и это последняя возможность на тебя посмотреть? Ты, кстати, до одури красивая сегодня. Тебе идёт платье. И причёска. И макияж, – щёки обжигает румянцем, но с ответом я не нахожусь, поэтому просто киваю. – Как твоя тётя?

— Лучше. Ты спас ей жизнь. Стыдно признаться, но я даже не знала, что у неё были такие проблемы. Она ничего не рассказывала, чтобы я сосредоточилась на учёбе. Меня так достало, что она меня бережёт.

— Она тебя любит, Свет. И я тоже… Если бы мог сберечь…

— Остановись, Никит, – выпаливаю, сократив расстояние до нескольких сантиметров. Прикладываю ладонь к его груди. Тянусь вверх и мимолётно касаюсь его губ своими. Пузырящаяся в груди обида тухнет от этого касания. Приходит ясное осознание: – Если бы ты с ней переспал, я бы не смогла простить.

— А сейчас можешь?

— Я скажу тебе завтра.

* * *

Только завтра всё идёт наперекосяк. Как и всё в моей жизни в последнее время.

Всё начинается с того, что, приехав домой и чувствуя себя полностью разбитой, волоку себя в душ и вижу в небольшом настенном зеркале какую-то тень, оставшуюся от той девушки, которая выходила отсюда несколько часов назад. Растрёпанные и мокрые от снега волосы, поплывший макияж, перекосившееся платье и блеклые глаза.

Боль от слов Ника продолжает вонзаться тысячами крошечных иголок.

Он был с другой.

Несмотря на всю свою браваду с ним, не могу принять этот факт. Он обещал дать мне время. Но в ту же ночь был с другой. Как далеко они зашли? Он сказал, что до секса не дошло. А до чего дошло? Поцелуи? Ласки? Петтинг? Та, другая, видела его раздетым? А он её? Почему он остановился, подумав обо мне? Почему не подумал раньше? Ему нравилось, как она целуется?