Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 23 – Элен Блио, Полина Измайлова

Глазам своим поверить не могу!

Влад Горский. Мой бывший одноклассник.

У нас с ним была своя история.

Юношеская влюбленность — пара свиданий, за руку держались, целовались, — которая не переросла в итоге ни во что серьезное.

Он уехал поступать в медицинский в Москву, какое-то время мы даже переписывались, но связь поддерживать не получилось. Мало кому удается сохранить чувства на расстоянии.

Да мы и не давали друг другу обещаний.

Мы расстались без драм, можно сказать, друзьями. У него закрутилась столичная жизнь, а я встретила Артёма. Так случается. Просто наши жизни пошли по разным дорогам. Влад остался в прошлом. Милый и наивный эпизод моей юности. Но об этом парне у меня остались только самые хорошие воспоминания.

— Влад? — говорю я, качая головой. — Это правда ты?

Он широко улыбается, проходя в палату и закрывая за собой дверь.

Я присматриваюсь — да, уже точно не парень. Мужчина. Возмужал, конечно, стал серьезным, солидным, приобрел столичный лоск, но вот улыбка… она осталась такой же открытой и светлой.

— Снежа? Снежана! Ну надо же! — Видно, что он очень рад нашей встрече.

Я тоже искренне рада, что именно сейчас, в самый трудный момент моей жизни, именно он оказался рядом. Тот, кому я могу всецело доверять.

— Мам, вы знакомы? — слабый голос Василисы возвращает меня реальность.

Выдыхаю, смахиваю набежавшую слезу и снова сжимаю ее хрупкую ладонь.

— Да, Васенька, знакомы. Мы в одной школе учились.

Влад подходит ближе, его взгляд становится профессиональным, а тон — деловым.

— Не переживай, Василиса, мы с твоей мамой — старые друзья. Значит, будем тебя поднимать вместе. Команда теперь у нас что надо.

Команда. Я наконец могу вздохнуть с облегчением.

Уверена, что моя дочь в надежных руках.

— Влад, что с моей девочкой? — спрашиваю у него уже в кабинете, куда мы пришли обсудить диагноз Василисы. — Расскажи мне всё. Я готова. Только, пожалуйста, не юли и давай без сложных медицинских терминов.

Говорю, а перед глазами так и стоит образ моей девочки. Руки поверх одеяла, худые как спички. Замотанная бинтами голова, скрывающая волосы. И лицо… изможденное, эти синяки под глазами…

Сердце у меня еле бьется, и каждый нерв в теле гудит, как оголенный провод.

Влад складывает руки на столе.

— Давай сразу к делу. У Василисы небольшое сотрясение, нужен покой, пришлось немного голову побрить. Ничего страшного, волосы отрастут. Что с ногой… У нее перелом малоберцовой кости со смещением, но ты… ты не пугайся, Снеж… — Он смотрит на меня, и его взгляд смягчается. — Ее вовремя привезли. Кость встала идеально. Срастется. Ходить твоя принцесса будет. Понимаю, тебя и ее интересует другое. Будет ли она кататься.

Конечно! Влад понимает, что важно для нашей спортсменки.

— И что? Будет? — спрашиваю я, а от волнения меня всю потряхивает.

Непросто слышать, что у твоей дочери сотрясение мозга и такой серьезный перелом.

Он говорит — кость встала идеально, а я сразу представляю боль, которую она испытала. Я ее боль как свою представляю.

Как вживую вижу, как она летит со всего размаху и падает на лед, ломая кости.

Он говорит — срастется. А у меня перед глазами встают месяцы восстановления. Муки моей девочки. А еще я слышу ее слабый голосок, говорящий такое просто и трогательное: “Мама, я просто хотела кататься…”