Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 25 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Дети же там не одни, их отец… то есть бывший муж тоже там? — он подмечает это и слегка усмехается.

Он вроде просто спрашивает о статусе моего мужа, а я словно вижу намек.

Раз бывший, значит дорога ко мне свободна.

Но неужели Влад всё еще неровно ко мне дышит?

Пока это не важно, не могу об этом думать.

Игорёк уже долго с Артёмом. Опыта у него минимум, он много времени с сыном не протянет. Надо идти на выручку.

Спускаемся вниз, малыш всё еще, к счастью, кряхтит и возится в своей люльке, занят погремушками и не капризничает. Это прямо повезло. Терпеливый мой. Как чувствует, что маме нужно было побыть со старшей сестренкой.

Лера бежит к нам с Владом, как только замечаем, как мы выруливаем из-за угла коридора, Артём стоит в напряженной позе, придерживая ручку люльки.

Его взгляд мне не нравится.

Взгляд, бегающий между мной и доктором, который держится со мной явно панибратски, что видно невооруженным взглядом.

— Ну что, Снеж, тогда я пойду распоряжусь, чтобы вас пустили? — говорит Влад и, кивнув Артёму и подарив ослепительную улыбку Лере, отходит к посту, чтобы организовать наш пропуск в отделение.

Артём провожает его нахмуренным взглядом, а потом возвращает его ко мне.

Когда он задает вопрос, его губы белеют, а в тоне сквозит металл:

— Снеж?

Артём

— Снеж? — цежу напряженно сквозь зубы. — И что бы это значило?

Прищуриваюсь, глядя на жену.

Бывшую жену. Приходится себя каждый поправлять.

Черт…

Мы в разводе, но я на дыбы встаю, когда слышу, как чужой мужик говорит ей это “Снеж”. Пусть врач. Это я понял. Я знаю, что этот врач занимается Василисой. Но с какого хрена он так лично обращается к моей Снеже?

— А что такого? — она вскидывает подбородок и зеркалит мой прищуренный взгляд. — Какие-то проблемы?

— Проблемы? Проблем никаких. Просто не понимаю. Ты с ним знакома?

— Влад — мой одноклассник, — поясняет и тут же осаживает: — Но я, вообще-то, не обязана перед тобой отчитываться, Артём.

Холодная.

Суровая.

Красивая.

Она такая же красивая, как и прежде, даже лучше.

Рождение ребенка ее ничуть не испортило.

Наоборот, она стала буквально сиять, ее свет манит, и я иду на него.

Но дорога закрыта. На все замки.

Она уже не моя, недосягаемая — и это полностью моя вина.

Я смотрю на свою когда-то женщину, которую потерял так по-глупому, так по-дурацки, так нелепо, и не могу поверить, что продержался столько времени без нее.

Да я и не жил. Я просто на автомате существовал.

Заботился о нашей старшей дочери, надеялся, что это всё временно.

Наша разлука временная. Я правда надеялся на это, хоть адекватно и понимал, что моя женщина меня прогнала!

Я ведь тогда обиделся на нее. Серьезно.

Она не захотела меня слушать. Не верила, что ничего не было!

Просто глупый флирт, мелочь, ерунда, ничего особенного.

Но она слишком гордая. Упрямая. Подала на развод.

Несмотря на то, что у нас было двое детей и на подходе третий.

Она пошла до победного и не уступила мне ни на йоту.

Это называлось развод, но я считал это разлукой.

Я так до конца и не смог отпустить свою Снежу.

— Влад, значит, — тяну я, но дальше не комментирую, поскольку возвращается этот прилизанный хлыщ.

— Вы можете идти наверх, — говорит с улыбкой во все тридцать два зуба.

Я сканирую его взглядом и очень надеюсь, ради его же блага, что он будет держать руки подальше от моей жены. А то не досчитается зубов…