Онлайн книга «Годовщина развода. Растопить лёд»
|
— Зайка моя, девочка моя, как ты… — Мама… забери меня отсюда, я домой хочу… Забери… забери… — Девочка моя… — бросаюсь к ней, опускаюсь рядом с кроватью, беру за хрупкую ладошку… целую, глажу. А внутри снова всё кипит от ярости. На бывшего. На его любовницу! Что они сотворили с моим ребенком! И на себя тоже злюсь. Я — мать! Как я могла упустить! Не проследить? Но… Артём регулярно слал мне фото и видео. Там всё было хорошо. С Василисой мы тоже общались, правда, редко. Я понимала. Я чувствовала, что ей надо просто дать время. Она разберется во всем. Плюс у меня тоже были свои проблемы — грудной ребенок, Лера, мама, которая стала сдавать. Работа, которую надо было работать, несмотря на декрет… Я не могла просто сидеть на шее у бывшего, хотя алиментов, которые он мне отправлял, хватало с лихвой. Сейчас я чувствовала себя виноватой. — Мам… — Прости меня, девочка моя, прости… — Это ты меня прости, мам, пожалуйста. Я… я не хотела. Я просто… просто хотела стать чемпионкой. Вижу слезы, которые катятся по ее щекам. Еще больше ненавижу всех, кто виноват в том, что с ней произошло. Я сделаю всё, чтобы эта Аделина ответила! — Мам, я ведь смогу кататься? Доктор, он говорит, что да, а она… Она — это Аделина. Я это сразу понимаю. И опять гнев душит. Сука! Какая же сука и дрянь! Ребенок в таком состоянии, а она… — Конечно, ты будешь кататься, встанешь на ноги и будешь! И всё у тебя получится. И ты обязательно будешь чемпионкой. Говорю ей это, а сама даю себе клятву — всё сделаю, но дочь на ноги встанет. Иначе нет смысла. Я теперь буду бороться за нее. Я ее не оставлю. — Васюня, ты мне расскажи, как это случилось? На тренировке? Вижу, что моя дочь как-то нервно вздрагивает. Что это значит — пока не понимаю. Но мне это не нравится. Она головой качает. — Что? Нет? — Я… я осталась… после занятий. Мне… мне сказали уходить. Но там была возможность, был свободный лед, и я… — Подожди, что значит, после? Ты одна каталась? Почему-то чувствую что-то странное в ее словах. Что-то такое… — Нет, не одна. На льду еще были дети и тренеры. Просто моего не было. Я не должна была заниматься. — Что значит, не должна? — Я… меня… в общем, меня выгнали с тренировки. Но я не ушла… И снова лавина почти неконтролируемой ярости. Я сразу всё понимаю. Отчетливо. Эта дрянь Аделина решила снять с себя ответственность! Она специально заставила Василису говорить, что тренировки не было! В этом случае — тренер не виноват, получается так? Или… или что? Я понимаю, что с этим надо разбираться. И я разберусь. Ух, я так разберусь! Они меня тут надолго запомнят! — Мам, а где Игорёк? Он такой хорошенький, я так хотела его увидеть! Я очень хотела приехать, но Ада говорила, что нельзя прерывать тренировки, что мы должны готовиться к “соревам”... — Игорёк с папой, внизу, и Лерочка там же, с детьми сюда не пускают. Но я договорюсь. Обязательно договорюсь, чтобы пустили. Слышу, как открывается дверь, поворачиваю голову. — Добрый вечер! И кого это мы должны пустить? Если положительные эмоции — то с радостью. Ого, это я так понимаю, наша мама? Высокий, очень симпатичный доктор средних лет смотрит на меня с улыбкой, а потом… — Снежка, это ты? Не может быть! А я думаю, на кого она так похожа! — Влад? |