Онлайн книга «Годовщина развода. Растопить лёд»
|
И теперь он хочет, чтобы сын его узнал! — Так что, мы сразу в больницу? Или как? — Поедем ко мне. Вам нужно разместиться, отдохнуть. Сегодня в больницу уже поздно. — В смысле к тебе? Я не собираюсь с детьми жить у тебя и твоей… — Мы с Василисой живем вдвоем. — Мне плевать. Мне нужен номер в гостинице, желательно рядом с клиникой. Если ты не можешь обеспечить, я сама забронирую. И в больницу я хочу поехать сейчас. Еще есть время. — Снежана… — Адрес клиники, Артём. Он вздыхает. — Хорошо, поехали. Не знаю, сколько мы едем, кажется, по столичным меркам — не так много. Прилетели мы в Шереметьево, это, кажется, север. Игорь в машине ведет себя спокойно. Я даю ему грудь, потом докармливаю пюре из баночки, хорошо, что она в специальном подогреваемом термосе. Он сыт, крутит головой, что-то болтает на своем. Лера тоже сидит в кресле, она как-то притихла, может, на нее повлияла моя ссора с Артёмом. Надо стараться при ней быть спокойнее. И адекватнее. Правда, слово “адекватно” я забываю, когда в клинике у палаты Василисы вижу ее. Аделину. — Неужели мамочка соизволила приехать к дочери? Игнорирую ее, делая шаг к палате, но ее слова заставляют меня замереть. — Это ты виновата в том, что Василиса сломалась! Глава 10 — Ты виновата в том, что Василиса сломалась! Ты! Ее слова звучали в голове набатом. А меня охватывала дикая ярость. Сильнее той, которая была, когда я узнала об измене. Сильнее той, когда я узнала о предательстве. Сильнее той, когда я узнала о том, что моя дочь ушла от меня. Сильнее всего. Это была ярость матери, готовой биться за своего ребенка. Даже если ребенок от нее отказался. Ярость матери, которая будет защищать свое дитя до последнего вздоха. И я буду! Теперь буду! Теперь больше никому не позволю встать между нами. Шагаю к этой твари, выставляя вперед руку, указательным пальцем упираясь в ее грудь. — А теперь послушай меня, дешевка! Если окажется, что это ты виновата в состоянии моей дочери — я тебя засужу, ясно? Я сделаю всё, чтобы тебя больше никогда на пушечный выстрел ни к одному ребенку не подпустили! Я тебя на весь мир ославлю! Ты меня надолго запомнишь, поняла! — Не надо меня пугать! — Надо! — говорю тихо и зло, понимая, что тут больница, тут лежат дети, и волновать их не стоит. На нас и так уже косятся мамочки, стоящие у окон в рекреации. Да и медсестры на посту волнуются и даже, кажется, кому-то уже звонят. — Надо тебя пугать. Таких, как ты, надо не просто пугать. Вас надо травить и уничтожать, поняла меня! И я это сделаю! А сейчас — пошла вон отсюда, чтобы я тебя больше рядом с Василисой не видела. — Ты… ты… — И ты мне не “тыкай”! И учти, первый запрос в федерацию будет отправлен уже сегодня. Я это так не оставлю. Я подниму все документы. Ты обманом увезла ребенка, ты ее настраивала против меня. Всё это я вспомню! — Если бы ты была нормальной матерью. — Рот закрой! Пошла вон! Толкаю ее плечом и захожу в палату. Василиса… Вижу дочь, лежащую на койке у окна, и слезы на глаза накатывают. Голова забинтована, нога висит в растяжке. — Вася… девочка моя… — Мама… Мама! Господи, что они с ней делали? Мне кажется, она похудела килограмм на десять! Учитывая, что Васька у меня и была маленькой и худенькой. На “фигурке” сразу говорили — идеальная. Правда, отец у нее высокий, но было очевидно, что она в меня — фигура у нее была моя. |