Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 20 – Элен Блио, Полина Измайлова

Я создавала уют в доме. Я старалась для них. Я занималась с Василисой, возила на тренировки, была так же увлечена процессом: и коньки вместе с ней выбирала, и первые костюмы сама шила, а потом находила профессионалов, обсуждала с ними детали, прически на соревнования ей делала!

И при этом у меня был второй ребенок, который тоже требовал внимания!

И работа!

Работа тоже сложная, творческая во многом.

Но, конечно, во всем была виновата я.

А не муж, который решил, что он заскучал и ему хочется чего-то нового.

Не распущенная малолетка, которая считает, что можно взять и залезть на чужого мужика.

И не дочь… Дочь, у которой в ее тринадцать лет уже, наверное, должен был быть мозг…

Ладно, дочь я не винила. Я старалась понять.

И я реально постоянно думала о том, где я совершила ошибку, когда, как?

Но в какой-то момент сама себе сказала — хватит.

Вот просто хватит и всё!

Жизнь продолжается.

Жизнь не останавливается на моменте предательства.

Ты либо живешь дальше, либо ломаешься и варишься в этом клубке обид и упреков.

Я выбрала жизнь. И я жила.

В день выписки Артём приехал.

Я видела.

Специально попросила выпустить меня и сына через служебный вход.

Лера всё это время была у мамы, к маме мы и поехали.

Артём звонил. Приехал.

— Я хочу увидеть сына.

— Это не твой сын.

— В смысле? — Надо было видеть его лицо.

— Это мой сын. Твоего тебе пусть твоя фигуристка рожает.

— Снежана, пожалуйста…

Мать меня ругала.

— Ой, дурочка, что ж ты делаешь? Он же отец!

— Отец тот, кто хочет ребенка, а не вот это…

— Он хотел.

— Мама, пожалуйста! Можно я сама разберусь?

Он караулил нас, когда мы гуляли.

Приезжал к Лере. Всё-таки увидел Игорька…

Я видела, как он смахивал слезу.

Мне так хотелось сказать — ну что, стоило оно того? Стоила вот эта малолетняя дрянь твоей семьи, твоих детей?

Вероятно, стоила, потому что через месяц Артём мне сказал, что едет в Москву.

Мне казалось, я снова умираю.

Опять эта боль.

Мама тогда жила с нами. Капала мне на мозги, говорила, что надо попытаться, надо простить, что Артём явно один и ничего уже у него с тренершей нет.

И мы… однажды мы даже совсем спокойно погуляли вместе — я, сын, Лера и… бывший муж. Совсем как раньше.

Я уже почти приняла отъезд Василисы. Артём показывал видео с тренировок, которые она присылала. Четверные прыжки, вращения, элементы новой программы.

Я понимала, как всё это для нее важно.

И вот…

— Я еду в Москву.

— К Василисе или по работе?

— Я переезжаю. Открываю там филиал фирмы. Квартиру пока снял, рядом с катком, чтобы Ваське было удобно.

— Ваське? Или… твоей Аделине?

— Снеж, она не моя, у меня с ней ничего не было и нет. То, что ты видела…

— Не важно. Ты не должен оправдываться, Артём. Ты мне никто.

— Я… я твой муж.

— Бывший.

— Я отец твоих детей.

— Ну, для одного ребенка ты уже нашел… новую маму. Значит, я могу найти нового отца для других.

— Что ты сказала?

Он оскорбился! Обиделся.

А мне… мне было всё равно.

Я устала от боли.

Устала доказывать, что не виновата.

С Василисой мы почти не общались.

Артём приезжал. Сначала часто.

Пытался как-то наладить общение. Но я физически не могла с ним разговаривать. Просто давала коляску с сыном, готовила Леру к прогулке, и всё.

Последние три месяца он не приезжал.

Говорил, что очень много работы и Василисе нужна поддержка.